Аксиос!

49


Отрывок из книги «Записки сельского священника». Под псевдонимом «Сельский священник» публиковался священник Александр Розанов, который поначалу служил в Саратовской губернии, позже при Мариинской колонии Столичного воспитательного дома. Записки публиковались в журнале «Российская Старина», охватывают период приблизительно с 1840 по 1880 гг.

***

Переверну несколько 10-ов страниц в своих Воспоминаниях, скажу два-три слова о преосвященном, былом саратовском и потом астраханском, Афанасии [Дроздове].

Преосвященный Афанасий в Саратов появился грозою, желая из этой грозы ровно ничего не вышло. Шуму и треску было вдоволь, но этот треск был без содержания. Быстро по приезде в Саратов некие учителя семинарии были уволены(Сокольский, Синайский и др.), но заменены много худшими. Заместо всеми любимого и действительно лучшего доктора И. Грам. Терсинского поступил на кафедру богословских наук его, Афанасия, племянник, Дружинин(нынче тоже погибший); но это был человек, целые ночи просиживавший за картами и являвшийся в класс изнуренным, сонным и нимало не подготовленным к классу, а потому и предмет этот шел ниже всякой бездарности.

В просительской комнате преосв. Афанасий устроил, посреди комнаты, нечто вроде амвона с тремя ступенями. Всякий, желающий получить какое-нибудь место-должность, обязан был выходить вперед просителей и становиться около амвона. Тотчас, как входил преосвященный в просительскую, все, как по команде, падали в ноги. Преосвященный молча садился на кресло, против амвона. Проситель подходил к преосвященному, кланялся в ноги, подавал прошение, опять кланялся в ноги и отходил к стороне. Желавший, в первый разов, получить место, исключенный либо кончивший курс семинарии, подвергался испытанию. Для этого, по подаче прошения, его ставили опять около амвона. Принявши от всех прошения и не читавши их, преосвященный обращался к просителю места и спрашивал его: какие повинности пономаря?Испытуемый отвечал, что мог. Ежели ответы были удовлетворительны, то преосвященный звучно произносил: аксиос!Опосля этого испытуемого служки вводили на первую ступень. Преосвященный спрашивал: какие повинности дьячка?Ежели опять ответы были удовлетворительны, то преосвященный опять звучно произносил: аксиос!Испытуемого вводили тогда на вторую ступень. Преосвященный спрашивал об обязанностях диакона и катехизис. Ежели ответы были неудовлетворительны, то преосвященный с сердцем вопил: «дурак, дурак!Прочь!.. Вон!» И… несчастный сползал опять на нижнюю ступень!.. «Ты не стоишь диаконского места, дурак!Требуй дьяческое», — разговаривал ему преосвященный. И тот молчаливо выходил из приемной. Если ж ответы были удовлетворительны, то, опосля обыденного аксиос, испытуемый входил на третью ступень. Здесь испытывался в знании богословия, логики, психологии, патристики и пр., и пр. Получивший здесь аксиос входил на амвон и получал от преосвященного троекратное аксиос.

Опосля этого, пробранного и пропеченного таковым образом замыкали в пустую комнату(во втором этаже), давали ему бумаги, чернил и лист с темою на проповедь. Ключ от комнаты был у преосвященного. Запертый обязан был, без всякой посторонней поддержки, написать проповедь и представиться с нею к преосвященному. Здесь теснее было конечное решение на получение места. Но о проповедях у нас никто и не думал, — их никто не боялся. Для этого всякий запасался рублевкой и длинною ниткой. Рублевки заблаговременно давались лакею, который дозволял отворить окно либо фортку и спустить на нитке лоскуток бумаги с темою на проповедь. Внизу, около окна, теснее ожидали товарищи. Принявши лоскуток с темой на проповедь, они бегали на квартиры и там либо подыскивали готовую проповедь, либо писали новую, и, опять тем же методом, доставляли заключенному. Тот переписывал, черновую преспокойно прятал за голенищу и стучал в дверь, давая тем знать, что проповедь готова.

Преосвященный воспринимал заключенного и читал его проповедь. Достоинством проповеди считалось и то, ежели она была быстро написана. Недурная проповедь и скоро написанная располагала преосвященного к перемене с плохого места просителю на лучшее. Проповедь обязательно выходила недурною, ежели списывалась с готовой. Лучшие воспитанники семинарии проповеди писали сами. Средние воспитанники потрясающими уроками практически не занимались. Они непрерывно списывали друг у друга проповеди. У них имелись лучшие проповеди всех предшествовавших курсов. Некие воспитанники имели их сотни. Скажет проповедь наставник семинарии, скажет лучший из учеников, — проповеди их нарасхват списываются всеми. Эти-то проповеди и выручали при Афанасии заключенных. Но все эти амвоны, экзамены, аксиосы и пр. ни к чему ровно не служили. Мы были на последнем курсе, когда проделывались все эти штуки. Видели, что ожидает нас, но усердия к делу нимало от этого не прибавилось. И сам преосвященный Афанасий, возможно, увидел пустоту таковой комедии, — через год он бросил все и не стал делать даже самых поверхностных экзаменов.

:




МНЕНИЯ | Ошибка? Понедельник,22:17 0 Просмотров:531
Другие новости по теме:
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.