Звери

25

Пантелеймон Романов (1884–1938) — русский советский прозаик и драматург.

***

На маленькой станции вторые сутки толпы людей ждали поезда и не могли сесть: вагоны шли переполненные солдатами с фронта.

Какой-то пожилой человек в чуйке и молодой солдат с завязанной в грязную тряпку рукой совсем было сели, но их почти на ходу выпихнули из переполненного товарного вагона.

— Братцы, ради Христа, вторые сутки ждем, — говорили они, стоя с мешками у вагонов.

— Некуда. Нешто не видишь, черт! Тут человек на человеке сидит. В тот конец идите, — крикнул им солдат в расстегнутой овчинной куртке и задвинул дверь вагона.

— Ах ты, головушка горькая, — сказал растерянно человек в чуйке,— что ж теперь делать-то. Хоть с голоду подыхай и замерзай тут, — и он, стоя с мешками, посмотрел в дальний конец поезда.

— Вот звери-то, прямо креста на шее нет, — сказала приставшая к ним старушка с узлом и в шубенке с рыжим вытершимся воротником.

— Черт их возьми совсем, еще руку больную разбередили, — сказал молодой солдат, перетягивая зубами повязку. — Они себе сели, хорошо им, больше ничего и не надо.

Человек в чуйке молчал и, уныло моргая, смотрел в прежнем направлении. Иногда он делал движение бежать опять проситься, когда дверь какого-нибудь вагона открывалась, но сейчас же останавливался, видя, что там полно.

— Совсем озверел народ, — сказала старушка, — бывало, видят, что старая, еще иной раз помогут, а сейчас толкают в грудь со ступенек, давеча чуть навзничь не полетела.

— Бога забыли, — сказал человек в чуйке. — Пойдемте к сторожу, может, погреться пустят, на вокзал и не пробьешься.

Часа через два загудел вдали паровоз, и человек в чуйке с солдатом и не отстававшей от них старушкой выбежали на платформу.

Молодой солдат, увидев в конце поезда почти пустой вагон и забежав с другой стороны, вскочил. За ним вскочил человек в чуйке, покидав в вагон на ходу свои мешки. Потом втащили туда же за руки и старушку с узлом. Со стороны станции, где было много народа, слышался крик многих голосов, ругательства, торопливая беготня по скрипучим от мороза доскам платформы и хриплые голоса перемерзших людей, ломившихся в двери вагонов.

— О, просторно-то как! — крикнул молодой солдат.

— Не кричи, а то услышат и сюда набьются, — сказал человек в чуйке. Он торопливо налегнул плечом и задвинул тяжелую дверь вагона. В вагоне стало совсем темно.

Мимо суетливо, растерянно пробегали какие-то люди, потом вновь возвращались назад, очевидно, тщетно ища места.

— Слава богу, хоть сюда не лезут, — сказал молодой солдат.

Вдруг кто-то снаружи ухватился за скобку и стал налегать на дверь.

— Не лезьте сюда, тут битком набито, человек на человеке сидит, — крикнул человек в чуйке.

— Голубчик, Христа ради, третьи сутки никак не сяду. Нас двое тут с ребеночком.

— Нету. Русским языком тебе говорят… Их, чертей, пусти, а за ними еще полсотни прибежит.

— Да еще высадят из-за них.

Голоса за дверью стихли. Поезд тронулся.

— Слава тебе, Господи, — сказала старушка, перекрестившись в темноте, — помогла матушка царица небесная. Я все богородицу читала.

— На тормоз, знать, прицепились, — сказал молодой солдат, прислушиваясь. — Проберет их здорово, мороз хороший.

— Спаси, царица небесная, — и так народа мерзнет тьма.

Несколько времени за стеной было молчание, только слышался детский плач. Потом в стену с тормозной площадки постучали, и послышался голос:

— Пустите Христа ради, замерзнем тут. Сейчас на станции поезд остановится.

— Поезд-то остановится, а там опять небось целая туча народу, — сказал тихо человек в чуйке. И крикнул: — говорят тебе русским языком, — человек на человеке сидит.

— Хоть в уголочек куда-нибудь под лавкой… — донесся голос из-за стены.

— Вот не было печали… Молчать надо было, не откликаться…

— О господи батюшки, что как они скажут на станции, — проговорила старушка, — набьются тогда, — задохнешься.

Поезд остановился, но за стеной движения и суеты было мало. Очевидно, стояли на маленькой станции. Только послышался стук в дверь и голос, видимо, обвязанного и застывшего человека.

— Пустите Христа ради, замерзнем совсем на тормозе, ребеночка застудили.

— Тише сидите, — шепнул человек в чуйке. — Не говорите ничего, скорей отстанут.

— Голубчики…

— Вот, дьяволы, привязались-то. Того и гляди кто-нибудь пойдет осматривать и выгонит всех.

Поезд дал свисток и тронулся.

— Дьяволы, звери… — послышалось опять с тормоза, — чтоб вы подохли, окаянные. Ребенок совсем замерзнет.

— Ах, царица небесная, матушка, — сказала шепотом старушка, — помоги им и защити, — куда ж в такой мороз на тормозе с ребенком…

Иллюстрация: картина Василия Шульженко «Ряженые»

МНЕНИЯ | Ошибка? Суббота,10:31 0 Просмотров:24
Другие новости по теме:
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.