Дом дяди Пети

3

109

Из рассказов о русских в Америке.

— Алло, алло!.. — я не понял, ее ли это голос, и потому попросил: — Мне бы дядю Петю.

— А нету его.

— Это вы, Валентина Ивановна?

— Нет, это Дуся. А они в Вол Март пошли.

Я назвался, объяснил, что месяца с три назад помогал продавать их дом, и что только что звонила мне какая-то тетка из Велфара, или Богоугодной Службы, и выспрашивала, не сдают ли они дом, преувеличивая тем самым свой допустимый доход. Мне бы и не разъяснять, но тогда бы эта Дуся непременно бы позабыла, кто и зачем звонил, а так, перепугавшись, нипочем не забудет.

Положив трубку, я усмехнулся таким чисто русским именам, прозвучавшим вдруг посреди Оклахомы.

Дело дяди Пети было дрянь. Года с два назад, перебравшись из беспокойной Калифорнии в Талсу, они принялись за поиски дома, да попали к прощелыге-риалтору, который только и думал, что о своих комиссионных. Он и всучил им завалюху-домик на одной из самых бедных окраин города. Я про эту историю слышал, когда еще и дяди Пети в глаза не видел. Надул их риалтор — наш, русский, даже имени его вспоминать не хочу, и банк тоже нехорошо с ними поступил.

А потом еще было разочарование. Когда легли дядя Петя с тетей Валей спать на своем новом месте, в первый раз, уснуть не могли: загрохотали совсем рядом нескончаемые поезда. Один за одним, на всю ночь.

Поверив всем, кто с ними возился, железной дороги, проходящей в ста метрах, и не заметили.

Дядя Петя, сухощавый плечистый старик с седой, зачесанной назад шевелюрой, сидел напротив меня, положив узловатые руки на чистенькую скатерть, и смотрел в контракт, стараясь разобрать в нем английские словеса. Валентина Ивановна, вошедшая с кухни, сказала:

— Он уж, раз ожегшись, и на студеное дует.

Мне это все и не нужно было, но позвонили эти вот старики, попросили помочь. Домик их был безнадежно переоценен, но иначе не было смысла его и продавать. Банку они должны были целых сорок тыщ, а недвижимость их с трудом тянула на тридцать. Я уже давно разъяснил дяде Пете, что про что в контракте, он же все водил глазами по строчкам, беззвучно шевеля губами. Я не торопил.

Валентина Ивановна, снова появившись из кухни, поставила передо мной баночку варенья с прилепленной на крышку бумажкой «Август какого-то года», и сказала, что это, мол, деткам вашим.

— Не подумайте, что задобрить хочу, просто у нас много. Мы в Сакраменто на сборе ягод работали, там брать, в общем, не полагалось, но понемножечку каждый день можно было. Вот и наварила. Вы чего не подумайте.

— Спасибо, не подумаю. Тут, Валентина Ивановна, от меня мало что зависит. Я, конечно же, все, что можно, сделаю, но продает дом не риалтор, а цена. Найдется человек, что по каким-то причинам здесь жить захочет, все будет в порядке. Посмотрим.

Про себя же я знал, что это дело обреченное. Дураков в Америке только все ищут.

— Окна мы поставили новые, — сказал вдруг дядя Петя, и я понял, что совсем не разбирал он то, что читал. — А стена вон с той стороны? Так мы ее всю перебрали, и сарай во дворе поставили. Я хотел курей, да тут, оказалось, нельзя.

В глазах его появилась обида. Теперь уж на меня, что не ценю их старания по достоинству. А что тут поделаешь, если одно из правил моего бизнеса гласит, что стоимость улучшений мало влияет на конечную цену недвижимости. Совсем недавно работал я с человеком, что отгрохал себе здоровенный бассейн, вложив в него сорок тыщ. Пришел оценщик, и за всю это красоту добавил всего лишь пять. Что уж тут про усилия дяди Пети скажешь? Только то, что зря ты, дядя Петя, все это затеял.

— Надо было вам окна с двойным стеклом ставить. С одинарным летом на кондиционер не напасешься. На это тоже смотрят, — сказал я.

Дядя Петя не ответил, отвел глаза. Спросил жену резко:

— Ну что, будем подписывать?

— Ну как же, продавать надо… — ответила та, вытирая передником руки.

Дом дяди Пети простоял на продажу месяца с два. Несмотря на все мои объявления и старания, никто не пришел и посмотреть. Я не удивлялся. Только снижение цены тыщ на десять могло помочь, но тогда старики оказались бы и без дома, и в глубоком долгу.

Когда-то мечтали они жить здесь большой семьей, надеялись, что, перебравшись к ним, дети привезут внуков, и будет счастье на старости лет. Да только дети на захотели переезжать из веселой Калифорнии в спокойную Талсу, так и остались старики одни. К тому же пришло им в голову перед продажей дома из него выехать, мол, смотреться просторней будет, пустой-то, и сняли квартиру. Так и платили теперь в двух местах.

Валентина Ивановна позвонила наконец мне и сказала, что контракт они прерывают. И звучало в этом: «эх ты, не продал!» И вспомнил я ту банку варенья со смущением — слопал же, а не помог…

Был уж конец октября, когда забирал я от того дома свой знак и особый ящичек для ключа. Небо висело низко. Было холодно, накрапывал дождь. Голые ветки клена, перед крашенным синей краской домом, дрожали совсем по-русски: зябко, безнадежно. Глядя на них, и не верилось, что придет когда-то весна, а за ней и жаркое оклахомское лето.

Публикации | Ошибка? Воскресенье,8:35 0 Просмотров:35
Другие новости по теме:
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.