» » Бог и Гитлер: кто в ответе?

Бог и Гитлер: кто в ответе?

0

85

Эрвин Люцер (род. 1941) — евангельский пастор, богослов, писатель. Более 35 лет служил пастором церкви Муди в Чикаго, вел передачи на радио, автор многих книг, издаваемых на разных языках. Предлагаем вашему вниманию отрывок из книги Люцера «Крест Гитлера».

Эрвин Люцер

Третий Рейх (1933-1945 гг.)

Германия в условиях воинствующего милитаризма и положения, когда государство поставлено выше обычной морали, ожидала диктатора, который вывел бы ее из униженного состояния. Давайте исследуем корни дерева, принесшего столь горькие плоды.

Философские корни

Некоторые думают, что философы сидят в башнях из слоновой кости и плетут теории, которые имеют мало общего с жизнью обычного, тяжело трудящегося гражданина. Однако факт заключается в том, что философы часто управляли целыми государствами (Карл Маркс — лишь один из примеров). В то, что сегодня изучают в классах на уроках философии, завтра поверит человек на улице.

У Германии также были свои философы, выдающиеся люди, снискавшие широкое признание через свои учения и труды. Они подготавливали почву и даже насаждали семена национализма, а также разжигали ненависть к евреям. Знали они об этом или нет, — они подготавливали путь Гитлеру. Давайте познакомимся по крайней мере с двумя из них.

Георг Гегель (1770–1831) возглавлял кафедру философии в Берлинском университете. Его диалектическая философия, вдохновлявшая Маркса, учила о прославлении государства, называя его «Богом, ходящим по земле». Личные права, по его мнению, были просто помехами на пути государства как верховной власти. Государство, как он говорил, является «нравственной вселенной… и имеет наивысшее право по отношению к человеку, наивысшим долгом которого является быть членом государства… Так как право мирового духа превыше всех особых привилегий».

Война, как учил Гегель, стала великим очистителем, который был необходим для душевного здоровья народа. Что касается личных нравственных качеств, наподобие смирения и терпения, то они никогда не должны становиться на пути государственных интересов, и без сомнения государство должно растаптывать подобные «невинные цветы». Это — полное оправдание доктрины двух сфер: личная нравственность должна оставаться личной! Государственная нравственность — это нечто совершенно другое.

Гегель предсказал, что Германия опять расцветет, так как она представляет собой высшую форму диалектического развития. Пусть Франция поступает как ей угодно; пусть Россия и Британия усиливаются, говорил он. Законы истории — на стороне Германии. Она заслуживает того, чтобы опять подняться, и она поднимется.

Как можно было ожидать, Гегель отрицал уникальность христианства и утверждал, что Ветхий Завет должен быть отвергнут из-за его еврейских корней. Чистой христианской верой должна обладать только чистая раса, а именно —немцы. Таким образом, новое христианство должно было включать в себя то, что соответствовало высшему немецкому духу.


Фридрих Ницше (1844–1900), сын лютеранского пастора, выступал с резкими нападками на христианство, обвиняя его в слабости и в том, что оно является причиной неприятностей Германии. В своей книге «Антихрист» он написал: «Я называю христианство единственным огромным проклятием, единственным чудовищным и глубочайшим извращением, единственным моральным изъяном человечества… Я рассматриваю христианство как наиболее обольстительную ложь из когда-либо существовавших». Христианство, сказал он, с его ударением на достоинствах милости и прощения, сделало Германию слабой.

Помните — Ницше заявил, что Бог мертв. Он писал: «Разве мы не слышим ничего, кроме шума лопат гробокопателей, хоронящих Бога? Разве мы не чувствуем ничего, кроме запаха разложения Бога? Боги тоже разлагаются. Бог мертв, и мы убили его». Церкви, сказал он, являются надгробиями и гробницами Бога.

Ницше и глазом не моргнул, представляя ужасающие последствия атеизма. Вот как он описал, что означает смерть Бога для человека: «Как можем мы, убийцы из убийц, утешить себя?.. Кто сотрет с нас кровь? Где эта вода, чтобы очистить себя? Какие празднества искупления, какие священные игры мы должны изобрести? Не является ли величие этого дела слишком великим для нас? Не должны ли мы сами стать богами хотя бы для того, чтобы понять достоинства этого положения?»

Ницше знал, что со смертью Бога чувство вины человека останется безответным, никто не сотрет кровь с наших рук. Так как Бог мертв, то должен быть найден преемник. Ницше знал, что в атеистическом государстве сильный правит слабым. Он провозгласил о приходе высшей расы и сверхчеловека, который объединит Германию и, возможно, весь мир. Будет править грядущая элита, из которой и появится этот сверхчеловек. Он и те, кто будут его окружать, станут «господами земли». Этот человек должен быть «великолепным белокурым животным, неистово жадным к добыче и победе».

Ницше, который умер в 1900 году, не дожил до того, чтобы увидеть подъем Третьего Рейха или распространения атеистического коммунизма.

Однако его предсказание о том, что двадцатый век будет кровопролитным, к сожалению, исполнилось слишком точно. Убрав Бога с пути, люди могли быть необузданными. Больше не было страха суда и веры в нравственные добродетели. Когда люди осознали, что история основана на грубой силе, могло начаться вселенское безумие. (Обратите внимание на тот факт, что сам Ницше за одиннадцать лет до своей смерти сошел с ума.) Как отметил Рави Захариас, Ницше понимал, что человек, «раня сердце Бога, в действительности пускает кровь себе».

Ницше укрепил господствующее в Германии философское представление о том, что гений выше закона и что он не должен быть связан нравственными нормами обычных людей. Личные качества просто стали на пути более великих достоинств управления и власти. Сострадание делало государство слабым; необузданная власть делала государство сильным. И не кроткий, а беспощадный наследует землю. Сверхчеловек должен сокрушить заботливо соблюдаемые добродетели, и тогда он сможет править миром. Прислушайтесь еще раз к этим ужасающим словам, вышедшим из-под пера Ницше:

«Сильные люди, повелители, снова обретают чистое сознание хищной бестии. Чудовища, исполненные веселия, они могут возвратиться после ужасных убийств, поджогов, насилия и пыток с той же радостью в своих сердцах… Для того чтобы судить нравственность правильно, она должна быть заменена двумя концепциями, позаимствованными из зоологии: приручение животных и выведение особых видов».

Разве можно удивляться тому, что Гитлер был настолько очарован Ницше, что подарил экземпляр его трудов своему другу Бенито Муссолини? Гитлер часто навещал музей Ницше в Веймаре и позировал фотографам, с восторгом глядя на бюст этого великого человека. По мнению многих историков, Ницше, возможно, испытывал бы отвращение к произволу Гитлера, особенно к его антисемитизму. Возможно, так бы и было, однако Гитлер воспринимал Ницше как духовного брата и истолковывал его книги таким образом, чтобы они соответствовали его целям. Правильно или нет, но труды Ницше были использованы, как выразился один историк, «для того, чтобы дать волю всем силам ада».

Гитлер воспринимал себя как сверхчеловека из философии Ницше. Он ликовал от того, что доктрина о Боге, которая всегда стояла на пути жестокости и обмана, теперь была устранена. Когда человек занял место Бога, сверхрасе Ницше, ведомой сверхчеловеком, был открыт путь к мировому господству.

Возможно, сейчас мы можем лучше понять причину появления концентрационных лагерей. Идеи имеют последствия, и представление о том, что Бог мертв, дало людям свободу действовать так, как им нравится. Отбросив Бога, человек мог беспрепятственно подняться и последовать за своей неограниченной жаждой власти.

Виктор Франкл, переживший Холокост, написал следующие резкие слова:

«Газовые камеры Освенцима были конечным следствием теории, согласно которой человек — это не что иное, как продукт наследственности и воздействия окружающей среды, или, как любили говорить нацисты, — „крови и почвы“. Я абсолютно убежден, что газовые камеры Освенцима, Треблинки и Майданека были изначально подготовлены не в каком-то министерстве или кем-то в Берлине, а, скорее, за рабочими столами и в лекционных аудиториях нигилистических ученых и философов.

Некто сказал, что после смерти Бога в девятнадцатом веке, человек умер в двадцатом. Потому что, когда Бог мертв, человек становится диким животным».

Богословские корни

Германия была (и все еще остается) рассадником либеральной учености, срывающим с христианства его уникальность. Влиятельный теолог по имени Людвиг Фейербах мог бы согласиться с современным движением «Нью Эйдж» в том, что доктрина о Боге должна быть более корректно истолкована как доктрина о человеке. Воплощение, по его словам, учит нас тому, что Личность, Которой поклонялись как Богу, теперь воспринимаема как человек. Человек больше не должен быть вторым в религии, он — первый. Согласно Фейербаху, то, что человек является Богом, — это наивысшая нравственность и поворотный момент мировой истории. Если Христос и был божественен, то только потому, что мы все являемся таковыми.

Немецкие ученые «демифологизировали» Новый Завет, чтобы лишить его вымыслов и таким образом обнаружить суть истины. Некоторые богословы открыто заявляли, что о чудесах Нового Завета следует забыть, а сконцентрировать внимание масс на чуде подъема Германии на позицию мирового лидерства. Неудивительно, что они были согласны спрятать крест Христа внутри свастики.

Вместе с очеловечиванием Бога началось обожествление человека. В Веймаре Гете красноречиво доказывал, что человек должен занять место Бога как центр искусства, философии и истории. Дитя Просвещения, он полагал, что религия должна быть пересмотрена и построена таким образом, чтобы прославлять человека, а не Бога. Он, однако, не мог даже и предполагать, что, превознося человека, он открывал дверь необузданному злу. То, что Бухенвальд, один из нацистских концентрационных лагерей, находился всего лишь в шести милях от Веймара — центра Просвещения, — не историческая случайность. Как я уже упоминал, Гитлер испытывал извращенное наслаждение, воздвигая лагерь смерти возле города, который гордился своей терпимостью и человеческой славой.

Если, как выразился Франкл, печи Освенцима были подготовлены в лекционных аудиториях Европы, то мы можем также сказать, что эти печи разжигались либеральной ученостью, прославлявшей человека и заявлявшей о неуместности Бога. Подобные доктрины подорвали способность церкви противостоять зверствам Третьего Рейха. Заменив человеческими идеями откровение Божие, Третий Рейх изменил понимание креста Христова, дабы обеспечить успех язычеству.

Политические корни

Германия была сильно уязвлена своим поражением и унижением после Первой мировой войны. Во всех крупных городах бушевал политический хаос. В Мюнхене коммунистическая партия, вдохновленная успешной революцией в России, в 1918 году попыталась захватить власть. Создавались как левые, так и правые политические организации. Из-за восстаний и социальной нестабильности в Берлине Парламент был вынужден оставить Рейхстаг и переехать в Национальный театр в Веймаре, чтобы сформировать новое правительство на основании демократических принципов и идеалов.

Таким образом 9 ноября 1918 года была провозглашена Республика. Через шесть месяцев обсуждений была принята конституция, которая (по крайней мере на бумаге) выглядела способной принести устойчивую демократию. Она вместила в себя идеи, заимствованные из Англии, Франции и Соединенных Штатов. Правителем стал народ, и конституция заявляла, что «все немцы равны перед законом». На Рейхстаге была выгравирована фраза «Немецкому народу», которую там можно увидеть и сегодня.

Попытка установления демократии могла бы быть успешной, если бы не Версальский договор, составленный Антантой. Согласно ему Эльзас и Лотарингия были возвращены Франции, а территории, завоеванные Бисмарком, — Бельгии, Дании и Польше. Вдобавок ко всему, Германия должна была выплатить военные компенсации в размере 132 миллиардов марок (что составляло около 33 миллиардов долларов) — сумму, которую выплатить было невозможно.

Этот договор фактически обезоружил Германию. Он ограничил армию до ста тысяч человек и запретил ей иметь танки или самолеты. Военно-морской флот был уменьшен до чисто символического размера. Кроме того, как завершающий акт унижения, Германия должна была согласиться взять на себя ответственность за начало войны, и договор требовал, чтобы кайзер Вильгельм II был выдан Антанте вместе с восемьюстами других военных преступников.

Британия предупредила, что если Германия не подпишет договор, она начнет блокаду и, по существу, заморит немцев голодом. Антанта требовала от Германии незамедлительного ответа — крайним сроком при этом было названо 24 июня 1919 года.

В конце концов, с согласия временного лидера Республики фельдмаршала фон Гинденбурга и с одобрения Национальной Ассамблеи договор был утвержден. Четыре дня спустя он был подписан в Зеркальном зале Версальского дворца — том самом месте, где было положено впечатляющее начало Второго Рейха коронацией кайзера Вильгельма I в 1871 году. Германия не только проиграла войну — она также потеряла свое достоинство.

Экономические корни

Республику, несмотря на все ее благие намерения, теперь укоряли за соглашение с несправедливыми условиями договора и последовавший экономический кризис. Курс немецкой марки, которая в одно время оценивалась к доллару в отношении четыре к одному, упал до 75 марок за доллар, а затем — до 400 марок за доллар. К 1923 году курс упал до 7000 марок за доллар. Когда Германия не смогла выполнить свои обязательства по выплатам военных компенсаций, президент Франции приказал своим отрядам оккупировать область Рура. Таким образом, промышленный центр Германии был отрезан от остальной страны.

Этот акт привел к окончательному удушью задыхающейся немецкой экономики. Сразу же после акции Франции в январе 1923 года курс марки упал до 18 000 за доллар, а к ноябрю составлял 4 миллиарда марок за доллар. Фактически, марки не стало.

Есть история, возможно вымышленная, об одной женщине, которая наполнила немецкими марками свою тачку и оставила ее у дверей магазина, уверенная, что никто не будет даже пытаться украсть эти деньги. И действительно, когда наступил момент расплатиться за бакалейные товары и она вышла на улицу, то обнаружила, что пачки денег лежали на земле, но тачка исчезла! Услышав эту историю, мы можем улыбнуться, однако немцам было не до смеха. Их сбережения были полностью потеряны. Они потеряли веру в свое правительство. Народ страдал безмерно, и самое худшее еще только надвигалось.

В 1923 году попытка Гитлера сбросить правительство Баварии потерпела неудачу. Он был обвинен в измене и, после того как оказался в Ландсбергской тюрьме, решил в будущем добиться власти политическим путем.

Экономические перспективы улучшились в 1925–1929 годах, когда уменьшилась безработица и оживилась торговля. Через десять лет после окончания войны Веймарская республика, похоже, добилась желаемого.

Партия нацистов была почти мертва, однако, пылая жаждой завоевания мира, Гитлер не мог сдаться просто так. Он выжидал в надежде, что в Германии наступят еще более тяжелые времена.

Исторические размышления

В общем и целом, немцы не оказали большого сопротивления тоталитаризму. Об общем равнодушии народа я расскажу подробнее, когда речь пойдет о взятии Гитлером под свой контроль церкви. Вот что пишет Джеральд Састер: «Многие приветствовали отмену личной ответственности за свои действия, потому что повиноваться проще, чем согласиться с опасностями свободы. Рабочие теперь имели гарантированную работу, медицинское обслуживание, оплаченные отпуска, и если свобода означала голод, то рабство было предпочтительнее».

Человек, которого ожидали немцы, пришел.

Поскольку экономика была крепкой, людей не заботило, имеют ли они свободу слова, свободу перемещения и свободу голоса. Во времена Республики народ голодал в больших городах, и потому хлеб на столе был более важен, чем избирательный бюллетень в будке для голосования. «Это же экономика, глупец!» — гласил лозунг одного из кандидатов на пост президента Америки в 1992 году. Хотя это утверждение было слабым как для государственного деятеля, с точки зрения политики оно было превосходным. В нацистской Германии, как и в любую другую эпоху, существовала экономика, которая была ключом к политическому успеху отдельной партии или диктатора. Даже антихрист учтет, что большинство из нас поступает так, будто наши тела более ценны, чем души.

Одна женщина, жившая в Германии в эпоху нацизма, отметила: «Гитлер за год сделал больше, чем Веймарская республика за десять лет».

Во времена кризиса проще действовать быстро и решительно сильному лидеру, чем решить почти невыполнимую задачу достижения согласия и организации законодательного процесса в лабиринте комитетов. Библия предсказывает, что наступит время, когда мир будет нуждаться в человеке, который сможет действовать решительно и в обход медленного и непредсказуемого процесса законодательной безвыходности.

Если экономика является ключом к физическому выживанию, и если тело считается более важным, чем душа, то нравственность вскоре будет принесена в жертву интересам выживания. Немецкий народ (по крайней мере, в начале) был согласен простить Гитлеру его чистки и беспощадные бойни взамен на право жить. Немцы говорили просто, что до прихода Гитлера у них была свобода, но вместе с ней пришла и свобода голодать.

Когда существование Бога было стерто из сознания правящей элиты, а государство было превознесено над законами обычных людей, Гитлеру уже ничто не мешало достичь своей цели. Достоевский был прав: «Если Бога нет, то все позволено».

То, что описал в своем очерке человек по имени Рудольф Гесс, стало реальностью. К власти пришел бог, и миллионы попали на удочку его соблазнов. Он взял крест Христов с Его вестью о любви и прощении и заменил ломаным крестом, который имел силу опять сделать Германию великой. Гитлер не успокоился до тех пор, пока его крест не стал во главе.

Теперь мы переходим к рассмотрению этих событий через призму Писания. Бог не просто наблюдает с небес. Он, в конце концов, — Тот, Кто поднимает лидеров и низлагает их. Мы должны увидеть следы Его рук даже в ходе истории нацизма.

Бог и Гитлер. Кто же в ответе?

«Счастливым предзнаменованием кажется мне теперь тот факт, что судьба назначила мне местом рождения именно городок Браунау на Инне», — написал Гитлер в первой строке своей многим известной книги «Майн Кампф» («Моя борьба»). Человек, который, наверное, был самым известным диктатором всех времен, неоднократно объяснял свою роль в мире как бремя ответственности, данной ему «высшими силами». Его труды пестрят упоминаниями о «Божественном провидении» или о том, что он называл просто судьбой.

Он верил, что место его рождения имело особое значение, так как находилось на границе между Германией и Австрией. Хотя он об этом не говорил, нам также известно, что местность та была очагом всякой бесовщины, и очень возможно, что юный Адольф был представлен воздействию мощных духовных сил еще в раннем возрасте.

Упоминания о провидении или судьбе звучали почти во всех речах Гитлера. После запугивания канцлера Австрии Гитлер без единого выстрела маршем вошел в Вену, а затем заявил радостно восклицающей толпе: «Я верю, что была воля Божия на то, чтобы отправить одного юношу отсюда в Рейх, взрастить его как вождя народа для того, чтобы он смог ввести свою родину в Рейх. Это — руководство свыше… Я чувствовал призыв провидения. И то, что произошло, можно только постичь как исполнение предначертания и воли этого провидения». Это предопределенное «руководство свыше» управляло им.

Он часто благодарил провидение за свои успехи. Произнося речь в 1937 году в Вюрцбурге, он сравнил человека с превосходящей силой провидения. Человек может быть слабее по сравнению «со всемогуществом и волей провидения, и все же в тот момент, когда он действует так, как если бы провидение руководило им, он становится безмерно сильным. Тогда потоком нисходит на него сила… И когда я оглядываюсь назад всего лишь на пять прожитых лет, то чувствую, что вправе сказать: это не была работа только человека». Нас не должно удивлять, что в книге «Майн Кампф» он написал, что исполняет «волю Господню».

Еще более интересным является мнение Гитлера о том, почему он в первую очередь занялся политикой. Во время Первой мировой войны Гитлер был посыльным и ослеп в результате атаки горчичным газом. Находясь на излечении в госпитале, он и другие раненые услышали 10 ноября 1918 года из уст посетившего их пастора невероятную новость: Германия проиграла войну, в Берлине сформировано новое правительство и провозглашена республика! У Гитлера возникло чувство, что его совершенно предали. Он затем пережил состояние внутреннего преображения — призыв в политику, который он позже описал как «давление судьбы».

Там, в госпитале, в cлепом мраке, со жгучей болью в глазах, он получил духовное видение о том, что позже описал как «таинственную связь между человеком и целой Вселенной». Судьба «призывала» его сыграть роль в восстановлении Отечества.

Целью этой главы является попытка ответить на вопрос о том, как понимание Гитлером провидения должно быть истолковано в свете того библейского утверждения, что Бог управляет делами людей. Мы должны ответить на так или иначе задаваемый вопрос о том, что делал Бог во дни Третьего Рейха. Решил ли Бог просто отказаться от Своей ответственности как Правителя Своего мира? Или была некая причина, возможно, не совсем понятная нам, однако приведшая к тому, что произошло?

Бог совершал многое в нацистской Германии, однако я думаю, что наиболее важным было очищение Его церкви. Точно так же, как фараон был возвышен Богом, дабы явить силу Всемогущего, Гитлер был поднят для того, чтобы сила Божия вновь могла быть познана. Эти ужасные события осудили не только наглых нацистских вождей, но и отступивших от истины руководителей церкви. Кроме того, эти события очистили веру истинно верующих, которые могли засвидетельствовать о Божией верности даже посреди тяжелых испытаний.

Пастор Вильгельм Буш, евангелист, выживший при нацистском терроре, рассказывает о том, как его арестовали после проведения евангелизационных собраний в Дармштадте. Пастора вывели из толпы и втолкнули в полицейскую машину рядом с сотрудником Гестапо. Эсэсовцу за рулем было приказано ехать, однако двигатель не заводился. «Ну, давай!» — кричал офицер, как будто машина могла ответить на его команду. В тот же момент один молодой человек посреди толпы, стоя на ступеньках церкви, начал громко петь:

Возрадуйся — Спаситель правит,

Бог истины и любви.

В нас ни пятна Он не оставил,

Воссев на Престоле в конце пути.

Сердце воодушеви свое и голос возвысь!

Радуйся, и еще говорю: радуйся!

Этот молодой человек затерялся в толпе, и машина завелась.

Повернувшись к офицеру Гестапо, пастор Буш сказал: «Мой бедный друг! Я — на стороне Победителя!»

Тот человек вздрогнул, а затем прошептал: «Много лет тому назад я был членом Христианского союза молодежи».

«Что ж, — ответил пастор, — и теперь вы арестовываете христиан! Несчастный, не хотел бы я оказаться на вашем месте». Уже через несколько минут они подъехали к тюрьме, но евангелисту был явлен триумф Христа. Восстановленная уверенность в Божием владычестве ободряла его в трудный час. Тот в нацистской Германии, кто видел только бессмысленность страданий, оказался затянут волной нацизма; те же, кто видел Бога, имели силу противостать ей.

Двое сидели в тюремной глуши.

Один видел грязь, другой — звезды в тиши.

Да, Спаситель царствовал даже в нацистской Германии! Библейская доктрина о божественном провидении дала христианам, подобным пастору Бушу, твердость веры в то, что страдания немецкой церкви не были тщетными. Если мы правильно понимаем Божие провидение, то можем убедиться, что для Божия народа страдания никогда не являются бессмысленными. Те, кто мог увидеть владычественную руку Бога даже в нацизме, имели мужество выдержать гонения. Они были уверены, что Бог никогда не подводит Свой народ, даже когда от них потребовалось заплатить за свою веру высочайшую цену.

Как понимать то, что Бог царствовал в Германии, если кажется настолько очевидным, что на самом деле правил Гитлер? И к чему можно отнести те поразительные действия провидения, которыми Гитлеру было позволено терроризировать мир?

Давайте вместе совершим путешествие, которое начнется с ряда событий, подтверждающих веру Гитлера в судьбу и провидение, и закончится осознанием того факта, что Бог правит, совершая «все по изволению воли Своей». Мы попытаемся проанализировать Третий Рейх с точки зрения Библии. В конце мы увидим, почему Богу можно доверять, даже если однажды нам самим предложат пройти через подобную долину страха.

Возможно, вас, так же как и меня, удивят изгибы и повороты провидения или «руководства свыше» в жизни Гитлера. У него были все причины верить в то, что он был предопределен к величию. Высшие силы постановили, что он сыграет особую роль в мире, и казалось, что все карты легли в его пользу.

Чудеса провидения

Не раз Гитлеру надлежало погибнуть. Бывали времена, когда он настолько дискредитировал себя, что заслуживал скорее изгнания, чем поклонения как Фюреру. Проверьте его жизнь — и вы неоднократно удивитесь тому, сколько раз только по благоприятному стечению обстоятельств происходило его примечательное движение к верхам власти.

Его рождение

Гитлер родился в австрийском городе Браунау в 6:30 вечера 20 апреля 1889 года. Какое неподходящее место рождения для крестьянина, который, в конце концов, добьется поклонения миллионов немцев, в других случаях сдержанных и уравновешенных! Даже в том прослеживается зигзаг удачи, что ему суждено было выжить в младенчестве и прожить, получив короткое, запоминающееся имя.

По всем правилам Адольфу Гитлеру должно было бы именоваться Адольфом Шикльгрубером. Его отец Алоис был внебрачным сыном, принявшим имя своей матери Марии Шикльгрубер. Мария, в конце концов, вышла замуж за странствующего мельника, который временами исчезал на целые годы. Этот человек не усыновил ребенка своей жены, и потому фамилия Алоиса, отца Гитлера, продолжала оставаться такой же, как и девичья фамилия его матери, на протяжении тридцати девяти лет.

Непостижимым образом этот странствующий муж неожиданно объявился в возрасте восьмидесяти четырех лет и решил стать отцом внебрачного сына своей жены (многие считают, что он фактически мог быть отцом Алоиса изначально). Во всяком случае, в своем преклонном возрасте отчим принял тридцатидевятилетнего сына своей жены как своего собственного и дал ему новое имя. Алоис Шикльгрубер стал Алоисом Гитлером. Если бы этот пожилой человек не появился неизвестно откуда, то перемена фамилии не произошла бы.

Уильям Ширер в своем монументальном труде «Подъем и падение Третьего Рейха» говорит, что тяжело представить немцев, использующих курьезное приветствие «Хайль Шикльгрубер!» Восклицание «Хайль Гитлер!» не только хорошо запоминалось, но было воинственным и прекрасно подходило для помпезности многолюдных нацистских сборищ.

Даже сам Гитлер смотрел на перемену фамилии своего отца как на еще одно подтверждение «предрасположенности провидения».

Что касается его отца Алоиса, то он вначале работал сапожником, а затем —таможенником, и за это время сменил много женщин. Его третьей женой была Клара Пельцль, ставшая матерью Адольфа Гитлера. Поскольку Алоис был троюродным братом Клары, для того чтобы пожениться, им было необходимо получить специальное разрешение.

Таким образом, Гитлер стал третьим ребенком третьего брака своего отца. Первые два ребенка Клары умерли в младенчестве; Адольф, конечно же, был сохранен судьбой или провидением; а четвертый ребенок умер в возрасте шести лет. Только пятый ребенок, Паула, пережила своего печально известного брата.

Подумайте о том, насколько бы другой была мировая история, если бы Адольф умер в детстве, как его двое братьев и сестра. Если бы вместо него выжил кто-либо из остальных детей, то, говоря по-человечески, Германия избежала бы поражающих высот величия и будущего опустошения, столь дорого обошедшихся большей части Европы и миру. В этом случае, как мы понимаем, Холокоста никогда бы не было.

Может ли кто-либо отрицать то, что это Бог, по крайней мере косвенно, определил Гитлеру имя, которое звучало приятно для немецкого народа, и сделал так, что он выжил в детстве?

Гитлер был уверен, что его направляет рука свыше.

Первая мировая война

Когда началась Первая мировая война, Гитлер с радостью воспользовался возможностью положить конец жизни впроголодь (к тому времени он уже переехал из Вены в Мюнхен) и присоединился к немецкой армии. Как австриец, он должен был обратиться за особым разрешением поступить добровольцем на военную службу. В его первом сражении против Британии у Ипра в живых осталось только 600 из 3500 человек его полка. Он провел большую часть войны на фронте и пережил несколько самых жестоких схваток. Несмотря на то что снаряды разрывали и убивали других, его жизнь всегда оставалась неприкосновенной.

Как посыльный, он добровольно шел на сложные задания, веря в то, что обладает сверхъестественной способностью избегать несчастий. Как-то обедая в бункере, он неожиданно встал из-за стола и пошел завершить обед в другое место. Мгновения спустя туда, где он перед этим сидел, попала бомба, убив наповал его товарищей.

Он добровольно шел на рискованные задания, но не столько по причине своей храбрости, сколько из-за веры в то, что Судьба определила ему быть непобедимым. Бегая под градом пуль, он «испытывал провидение», убеждаясь, что не может умереть до тех пор, пока не исполнит свою миссию. Его дважды награждали за храбрость. За четыре года сражений только раз он был ранен в ногу и ослеп на некоторое время, о чем уже упоминалось ранее.

Неудивительно, что в своих личных письмах он утверждал, что своей жизни обязан чуду, или точнее — целому ряду чудес. Он верил, что призван исполнить роль, избранную для него высшими силами.

Окончание следует

Публикации | Ошибка? Вторник,8:00 0 Просмотров:59
Другие новости по теме:
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.