» » «Желанная мечта»: о казенном содержании ярославского духовенства

«Желанная мечта»: о казенном содержании ярославского духовенства

8

109

По материалам «Ярославских епархиальных ведомостей» 1912-1917 гг.

Дореволюционные «Ярославские епархиальные ведомости» были одним из официальных органов печати РПЦ и поэтому подвергались строгой церковной цензуре. Однако в последние 5 лет существования газеты (1912-1917 гг.) даже она не могла скрыть, что же в действительности волновало «служителей культа»: прежде всего, «материальная сторона дела».

Так, в 1912 году прозвучало предложение: продать в казну причтовые земли — объекты недвижимости, принадлежащие церквям и монастырям. Чаще всего это были земли в сельской местности. Обрабатывать их церковники, как правило, не имели возможности, поэтому многие участки стояли невозделанными, помимо прочего, вызывая негативные эмоции у прихожан — в основном малоземельных крестьян. Большинство земель не приносили никакого дохода, отмечали авторы идеи, а вот вырученные за них деньги можно было бы вложить в облигации госзаймов — источник регулярной прибыли (процентов). Постоянный автор «Ярославских епархиальных ведомостей» священник С. Каменецкий дал этой идее решительный отпор: «Все другие источники дохода колеблются в цене и подвержены разным бедствиям: дома горят, корабли тонут, лопаются предприятия. Одна земля лежит неизменно и все дорожает и дорожает. И кто знает, может быть, в будущем земля будет единственным источником обеспечения духовенства». (Каменецкий С. Причтовые земли. (Из обзора печати) // Ярославские епархиальные ведомости (ЯЕВ). — Ч. неофиц. — 1912. — № 19. — 6 мая. — С. 361)

Что же так обеспокоило автора статьи? Основную вину он возложил на политических оппонентов царизма: «Рассчитывать, что нам господа Гегечкори и Милюковы дадут приличное жалованье, преждевременно. Нынешняя Дума, т. н. „октябристская“, которую в начале ее деятельности склонны были считать „правою“, т. е. расположенною к духовенству, или, по крайней мере, не враждебною ему, — эта Дума скоро показала свое истинное лицо, и рассчитывать на милость с ее стороны духовенству довольно трудно». (Там же)

Однако списать все исключительно на «происки врагов» не удалось. В следующем, «благословенном» 1913 году, цензоры «Епархиальных ведомостей» пропустили в печать две заметки, очень похожие друг на друга, — вплоть до использования одних и тех же эпитетов при описании ситуации. Из этих публикаций прекрасно видно, как «служители культа» «допекли» мирян своей алчностью.

В сентябре 1913 года Святейший Синод принял решение об отмене платы за обучение иносословных (не из семей священников) воспитанников духовных семинарий и училищ. На это событие откликнулся тот же С. Каменецкий: «Остается только приветствовать эти гуманные и разумные распоряжения Синода. Плата с иносословных, сравнительно малая, колола только глаза духовенству. Церкви, собственно, содержатся мирянами, и церковные старосты всегда поднимали чуть не бунт, почему приходится платить на духовно-учебные заведения, если в них даром учатся только дети духовенства». (Каменецкий С. Факты и думы // ЯЕВ. — Ч. неофиц. — 1913. — № 46. — 17 ноября. — С. 923)

В Ярославской епархии в то же самое время прошел очередной съезд духовенства. На нем обсуждали, помимо прочего, и «вопрос о необходимости увеличения цен на восковые свечи епархиального свечного завода». Один из участников съезда решительно возражал против этого: «При увеличении цен на свечи [церковные] старосты должны будут делать другую, повышенную, расценку продаваемых свечей. А попробуйте простой деревенской женщине дать вместо нынешней пятачковой свечи за ее пятачок ту свечу, которую она привыкла покупать за три копейки, — да ведь целый бунт произойдет на местах из-за этой расценки!» (К. П. Рискованный шаг // ЯЕВ. — Ч. неофиц. — 1913. — № 51. — 22 декабря. — С. 1046)

Вроде бы какие разные события — а оба про «бунт мирян»…

Проглядели цензоры и «крамольные» строчки в публикации священника В. Головщикова, в целом вполне «идеологически верной»: «Насколько справедливы официальные данные, даваемые причтами церквей о количестве получаемого ими дохода, — это каждому из нас известно, т. е. за небольшими исключениями они не точны. /…/ Многие причты в показаниях своих доходов бывают слишком уж осторожны, т. е. умаляют их до последней степени». (Головщиков В. О распределении казенного пособия между причтами епархии // ЯЕВ. — Ч. неофиц. — 1913. — № 47. — 24 ноября. — С. 942)

Зато о том, какой к 1913 году народ пошел неправильный — «Ярославские епархиальные ведомости» рыдали обстоятельно и громко.

В июне читатели газеты могли внимать «плачу Ярославны» в исполнении некоего «священника В. П.». «Общее для всех епархий и приходов явление, наблюдаемое в последние годы на Святой Руси, это крайнее оскудение средств содержания как самого духовенства, так и учреждений, находящихся в его ведении. Православные храмы особенно переживают тяжелый затяжной кризис, и в течение уже нескольких годов еле-еле сводят концы с концами. Беспомощность здесь полная и нужда по местам самая вопиющая. Не только сельские, но иногда и городские храмы стеснены и отказывают себе в самом необходимом: стесняешься зажечь лишнюю лампадку или свечу; чуть не наперстком получаешь от старосты вино для литургии. /…/ На фоне этого обнищания и копеечной экономии буквально на всякой мелочи — еженедельные сборы на всевозможные общерусские нужды, тоже насущные и важные, но достаточно уже наскучившие и превратившиеся в еженедельное и каждо-праздничное обдержное правило». (В. П., свящ. Назревшая нужда наших епархиальных бюджетов // ЯЕВ. — Ч. неофиц. — 1913. — № 25. — 23 июня. — С. 493-494) Кто же оказался в этом виноват? По мысли автора статьи — народ. Какой-то не такой он стал ближе к «300-летию царствования Дома Романовых»: «Причины указанного обнищания одинаковы везде: прежде всего, ослабление религиозности в народе; оно всюду идет, по общим отзывам, по нарастающей; вместе с оскудевающею верою оскудевает и жертва на храм». (Там же. — С. 494)

В декабре 1913-го «рыдания» продолжил «Романово-Борисоглебского уезда церкви села Ратмирова священник В. Вишневский». Он посетовал, что прошли времена Иисуса Христа и апостолов, когда священники жили, «не имея заботы о средствах к жизни — все это лежало на обязанности общины». А затем — решительно потребовал денег у государства, обосновывая свои претензии в духе гусей из басни И. А. Крылова: «И духовная, и светская печать, в ряду других злободневных вопросов времени, выдвигает на арену церковно-общественной жизни и затерявшийся где-то в пыли веков злополучный вопрос об обеспечении духовенства определенным от казны жалованьем. Вопрос этот имеет свою историю и в настоящее время вступает в третье столетие своего разрешения, блуждая и скитаясь по разного рода комиссиям и подкомиссиям. А между тем, время бы перейти в этом вопросе от полумер и словопрений к более твердому, повелительно вызываемому самою жизнью, решению. На благоприятное и положительное решение данного вопроса духовенство Православной Церкви имеет полное, неотъемлемое и историческое право. Никто ведь не станет отрицать того, что духовенство, по крайней мере, в лучшей его части, на всем протяжении истории России играло весьма видную роль сеятеля просвещения народного в духе Христова учения /…/ и не раз, и не два спасало отечество в годины смут и волнений». (Вишневский В. Мысли вслух // ЯЕВ. — Ч. неофиц. — 1913. — № 52. — 29 декабря. — С. 1073-1074)

Хотя на выборах 1912 года от Ярославской губернии в Государственную Думу не было выбрано ни одного священника, «Епархиальные ведомости» весной 1913-го опубликовали заметку депутата-церковника В. Немерцалова с говорящим названием «Желанная мечта». Она примечательна своей откровенностью: «Многие меня спрашивают, как обстоит в Думе по вопросам, касающимся церкви. Особенно беспокоит нас вопрос об обеспечении духовенства казенным жалованьем. Как на местах, так и в Думе этот вопрос выдвинут духовенством на первый план. Других вопросов думское духовенство еще не обсуждало». (Немерцалов В. Желанная мечта // ЯЕВ. — Ч. неофиц. — 1913. — № 19. — 12 мая. — С. 388-389)

Есть в газете и свидетельства, на что «служители культа» шли для увеличения своих доходов. Одной из самых примечательных (в т. ч. и по своему внешнему виду) является публикация, сделанная летом 1914 года. Заштатный священник А. Ливанов поднял вопрос об освящении питейных заведений.

«Цель молитвенного освящения какого-либо торгового предприятия, — отмечал он, — сводится к тому, чтобы призвать на освящаемое предприятие благословение Божие, испросить у Бога помощь для развития и процветания предприятия. Допустимо ли, в смысле религиозно-нравственном, моление о процветании кабаков? Освящая заведение, спаивающее народ и подрывающее народное благосостояние, мы профанируем святое дело и как бы узакониваем, в подрыв народной нравственности, здоровья и благосостояния, дальнейшее существование подобных заведений». Затем шел переход к частностям. «Одни из священников отказывают в освящении, напр., пивной лавки, другие же, в подрыв пастырского авторитета, подобные молебны служат». Здесь в тексте сделана сноска, под которой, внизу страницы, очень мелким шрифтом указано: «Такой случай мне пришлось наблюдать в Рыбинске нынешним летом». (Ливанов А. Освящение питейных заведений // ЯЕВ. — Ч. неофиц. — 1914. — № 26. — 29 июня. — С. 518-519)

Орлов Н.В. Освящение водочного магазина, 1904

То есть, обличив порочную практику «в целом», газета не стала разоблачать никого конкретно (хотя вряд ли было сложно установить личность рыбинского священника, подрабатывающего освящением пивных, и наказать его). Если учесть, что к началу 1910-х гг. продукция предприятий Рыбинска оценивалась в 1.621.000 тогдашних рублей в год, из которых 104.000 давал «крупный пивной завод при 40 рабочих» (при общем их числе в городе 823 человека), позиция редакции «Ведомостей» понятна. Ругать рыбинские пивные громко не стоит — как потом к пивоварам с просьбами о пожертвованиях «на храмы» ходить?

Примечательна и публикация в последнем номере «ЯЕВ» за 1916 год. Его газета заканчивала письмом неравнодушного мирянина. «В настоящее время наше православное духовенство увлекается коммерческой деятельностью. Повсюду, где есть потребительские лавки, в каждой обязательно участвует духовное лицо, которое на этом чужом поприще проявляет необычайную деятельность, а иногда и не по разуму усердие. Покупают, расценивают и продают товары, занимают должности казначея, бухгалтера, счетовода миссионеры — пропагандисты кооперативов». (Булыженский Д. Об участии духовенства в кооперативах // ЯЕВ. — Ч. неофиц. — 1916. — № 52. — 31 декабря. — С. 996)

Наконец, в сдвоенном номере 3-4 за 1917 год, вышедшем 29 января, церковники не выдержали. «Неофициальная часть» газеты, в целом уместившаяся на 14 полосах, открывалась анонимной статьей «Не мера, а полумера», под которую отвели 6 полос. Автор публикации откликался на известие о том, что правительство выделило для поддержки беднейших приходов РПЦ и их служителей дополнительные 10 миллионов рублей.

«Духовная и светская печать давно уже обсуждает на все лады больной вопрос нашей Церкви — вопрос о материальной нужде, о материальной зависимости православных пастырей от прихожан. Много говорилось по этому поводу с кафедры Государственной Думы и Государственного Совета, высказывались желания об улучшении материального положения православного духовенства, о назначении ему казенного жалованья. Говорили об этом председатели Совета Министров, говорили часто меняющиеся обер-прокуроры Святейшего Синода, наконец, много говорит и пишет об этом само духовенство. Невольно является вопрос: „Да когда же вы, наконец, приступите к лечению, к заживлению наших ран, когда вы приступите к осуществлению ваших благих намерений?“ Уже не хочется и нам молчать, а хочется жужжать с назойливостью мухи, хочется кричать, ибо поскорее хочется сбросить с себя иго материальной зависимости от прихожан. Снова и снова духовенство господствующей в России Православной Церкви остается обойденным и обиженным правительством». (Не мера, а полумера // ЯЕВ. — Ч. неофиц. — 1917. — № 3-4. — С. 25-26) И еще пять страниц «криков души» в том же духе: единовременно отпущенные 10 миллионов это «хорошо, но мало», особенно в свете удорожания жизни из-за войны.

Впрочем, церковники всегда сохраняли надежду на разрешение вопроса о своем материальном благополучии, когда и денег будет много, и заниматься чем-то, формально несовместимым с основной деятельностью, не придется. «Благословенный» 1913 год подарил им очередной повод ждать лучшего. В уже упомянутой статье В. Головщикова есть строчки, сделавшие ее пророческой.

«Одним из главных вопросов наших дней, бесспорно, является вопрос об обеспечении причтов церквей полным казенным содержанием. /…/ Недавно пришлось читать в духовной печати сообщение, что Святейший Синод имеет намерение к 1918-му году обеспечить казенным пособием все причты епархий. Для нас важно, что оно исходило из сфер Синода, а это проливает свет на законную постановку казенного пособия». (Головщиков В. О распределении казенного пособия…. — С. 941, 943)

В Ярославле большевики сделали все возможное, чтобы воплотить «предсказание» священника Головщикова в точно указанные тем сроки. Несмотря на «белогвардейский мятеж», была проведена реформа местной тюремной системы. Большинство мелких мест заключения были закрыты. А в отношении всего оставшегося объявили «реорганизацию тюрем в целях исправления, перевоспитания и воскрешения впавших в преступление граждан, чтобы места заключения являлись не местом наказания, а служили трудовой школой, дабы отбывшие наказание могли выходить в жизнь вооруженными знаниями, на честный трудовой путь». (Государственный архив Ярославской области (ГАЯО). — Ф. Р-1947. — Оп. 1. — Д. 17. — Л. 556)

Ярославль. СИЗО № 1 — до революции Временно-каторжная тюрьма

Первыми в «местах воскрешения» оказались те священники, которые, по терминологии «Епархиальных ведомостей» 1917 года, громче других «жужжали с назойливостью мухи». Сохранилось дело Ярославского губернского комиссариата юстиции от 23 декабря 1918 года, озаглавленное «О проведении в жизнь амнистии от 12 ноября сего года. Оставить в тюрьме по разным причинам». В нем находим, например, такую анкету на заключенного: «Николай Дмитриевич Фавстов, 48 лет. Прежнее занятие — священник. Когда арестован — 17 августа 1918 года. За что — контрреволюция. При каких обстоятельствах арестован — дерзкое выражение на бумаге. Заключение [комиссии по проведению амнистии] — Оставить [под стражей]». (ГАЯО. — Ф. Р-1947. — Оп. 1. — Д. 110. — Л. 16) В 1919-м в ярославской тюрьме за то же самое окажется архиепископ Костромской и Галичский Серафим (Мещеряков): при выдаче иеродиакону Николо-Бабаевского монастыря Нектарию разрешения на сбор милостыни, в качестве основания для такого решения он напишет: «Так как у монастыря Советскою властью отнято все имущество». Впрочем, не только за это: еще Высокопреосвященный «забудет» сдать в казну выморочное имущество, оставшееся после умершего монаха Климентия, — 230 рублей золотой и серебряной монетой. (ГАЯО. — Ф. Р-1947. — Оп. 1. — Д. 44. — Л. 220-221)

Серафим (Яков Михайлович Мещеряков) — архиепископ Костромской и Галичский

Второго ноября 1918 года в Москву, в Наркомат юстиции, был отправлен доклад Ярославского губернского комиссара юстиции, где о деятельности ярославского духовенства в дни «белогвардейского мятежа» сообщалось так: «Во время мятежа в Ярославле товарищи попы принимали [в нем] деятельное участие, но после принятых Чрезвычайной комиссией энергичных мер попрятались. Теперь остался только [их] скрытый саботаж, с которым приходится еще бороться». (ГАЯО. — Ф. Р-1947. — Оп. 1. — Д. 143. — Л. 49-об.) Как следствие — в «Именном списке заключенных Ярославской Коровницкой тюрьмы на 22 мая 1919 года» упомянут, например, Владимир Васильевич Благовещенский, оказавшийся за решеткой по обвинению «в саботаже». Еще около десятка лиц, чьи имена и фамилии позволяют считать их выходцами из «духовного сословия», сидели за «контрреволюцию», «агитацию против Советской власти» и «участие в белогвардейском мятеже». А всего в «Коровниках» содержался 301 арестант. (ГАЯО. — Ф. 936. — Оп. 3. — Д. 65. — Л. 1-об., 10-об.)

В Ярославле к тому времени появились ранее невиданные места заключения — концентрационные лагеря. В них отправляли не за преступления, а по «классовому признаку»: «Лагерь принудительных работ является тем местом, где в строгой трудовой дисциплине искупают свою вину /…/ заведомые угнетатели [времен] царско-дворянского строя». В октябре 1919 года «Концлагерь № 1» заработал в бывшем Спасо-Преображенском монастыре Ярославля; чуть позже «Концлагерь № 2» открылся в бывшем Казанском женском монастыре. Впрочем, «предтеча» этих «мест воскрешения к новой жизни», т. н. «Эксплуатационный полк для буржуазии», появился в Ярославле в декабре 1918-го: большевики вновь «не подвели» «пророка» священника Головщикова. (Подробнее см.: Беляков М., Хаиров А. Спасо-Преображенский концлагерь // Караван-Рос (Ярославль). — 1999. — № 3. — 20 января. — С. 11)

Ярославль. Вид на Коровники. Каменное здание за церковным ансамблем — Ярославская временно-каторжная тюрьма. 1910-е гг.

Что в сохранившихся тюрьмах, что в «эксплуатационном полку», что в обоих концлагерях, пресловутая «крыша над головой» была казенной. Отопление и освещение — казенными. Питание и обмундирование — казенными. И т. д. Одним словом — «полное обеспечение казенным содержанием», та самая «желанная мечта» ярославского духовенства (если верить «Ярославским епархиальным ведомостям» 1912-1917 годов). Совершенно не так, как во времена «господ Гегечкори и Милюковых».

Опасайтесь ваших желаний — иногда Всевышний начинает их исполнять.

Иллюстрация: «Ярославский колокол» 1906 № 2. Карикатура на финансовые махинации церковников / Все фотоматериалы предоставлены автором

Публикации | Ошибка? Среда,7:55 0 Просмотров:110
Другие новости по теме:
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.