Исповеданный грех

81

55

Джованнино Гуарески (1908-1968) — итальянский писатель, журналист, карикатурист и юморист. Один из самых продаваемых авторов Италии. Предлагаем отрывок из его сборника «Малый мир. Дон Камилло».

Язык у дона Камилло был без костей. Когда в городке приключилась нехорошая история с девушками и пожилыми землевладельцами, он начал было проповедь с общих рассуждений и уклончивых слов, но вдруг увидел прямо перед собой в первом ряду одного из этих развратников, и его понесло. Он прервал проповедь на полуслове, набросил покрывало на Распятие в центральном алтаре, чтобы Иисус не слушал, упер руки в боки и закончил свою речь так, что от раскатов его голоса и ужасных слов, им произнесенных, купол церквушки заходил ходуном.

А в преддверии выборов дон Камилло совершенно недвусмысленно высказался о местных левых кандидатах. И вовсе не удивительно, что как-то вечером, когда он в сумерках возвращался в приходской дом, из-за изгороди вдруг выпрыгнул здоровенный детина, закутанный в плащ. Воспользовавшись тем, что дон Камилло не может бросить велосипед, к рулю которого подвешен сверток с семью десятками яиц, детина врезал ему по спине огромным поленом — и был таков, будто сквозь землю провалился.

Дон Камилло ни слова никому не сказал. Он вернулся домой, выложил яйца и пошел в церковь посоветоваться с Иисусом, как обыкновенно поступал в минуты сомнений.

— Что мне делать? — спросил дон Камилло.

— Смазать спину оливковым маслом, разболтанным в воде, и молчать, — ответил голос Христа из-под свода центрального алтаря, — нужно прощать тех, кто нас обижает. Таковы правила.

— Это-то понятно, — ответил дон Камилло, — но речь ведь не об обиде, а об ударе поленом.

— Ну и что, — тихо сказал Иисус, — разве обида, нанесенная телу, болезненнее, чем те, что наносятся духу?

— Так, Господи, но Ты должен учитывать и то, что, обижая меня, Твоего служителя, они наносят обиду Тебе. Я же не за себя болею, а за Тебя.

— А разве Я не больший служитель Богу, чем ты? И не простил ли Я тех, кто Меня пригвоздил к кресту?

— С Тобой невозможно спорить, Ты всегда прав, — подытожил дон Камилло, — Да будет воля Твоя. Простим им. Но Ты учти: если они распояшутся, видя мое смиренное молчание, и раскроят мне череп, ответственность будет на Тебе. Могу и примеры привести из Ветхого Завета…

— Дон Камилло, ты Кому собрался рассказывать о Ветхом Завете? А что до всего остального — Я отвечу. Ну и, будем откровенны, ты получил по шее не зря — будешь знать, как разводить политику в доме Моем.

Дон Камилло простил. Но одна вещь не давала ему покоя, словно кость в горле: ему было ужасно любопытно, кто именно его треснул.

Прошло некоторое время, и однажды вечером дон Камилло увидел сквозь решетчатое окошко исповедальни лицо Пеппоне, вождя местных коммунистов.

Уже одно то, что Пеппоне пришел на исповедь, не могло не ошеломить. Дон Камилло приосанился:

— Господь с тобою, брат, ибо ты нуждаешься в Его святом благословении как никто другой. Давно ты не был у исповеди?

— С 1908 года, — ответил Пеппоне.

— Представляю, сколько ты нагрешил за двадцать восемь лет — с теми-то идейками, что вбил себе в голову.

— Немало, — вздохнул Пеппоне.

— Ну, например?

— Например, два месяца назад я вас отдубасил.

— Тяжкий грех, — ответил дон Камилло. — Подняв руку на служителя Божия, ты оскорбил самого Бога.

— Я раскаялся в этом! — воскликнул Пеппоне. — И потом, я вас бил не как служителя Божия, а как политического противника. Минутная слабость…

— А кроме этого и кроме принадлежности к этой твоей проклятой партии, имеешь ли ты грехи на совести?

Пеппоне выложил все, что у него накопилось. По большому счету, не так уж много, и дон Камилло с этим быстро покончил, наказав прочесть пару десятков «Отче наш» и «Богородицы». Пеппоне встал на колени перед алтарной оградкой для исполнения своей епитимьи, а дон Камилло преклонил колена у Распятия.

— Господи, — сказал он, — прости, но я ему сейчас врежу.

— Даже не думай, — ответил Иисус. — Я его простил, и ты должен простить. В сущности, он хороший человек.

— Иисусе, не верь Ты этим красным, — все равно в конце концов надуют. Посмотри лучше на него: разбойничья рожа!

— Рожа как рожа, а у тебя, дон Камилло, сердце точит яд.

— Господи, я ведь хорошо Тебе служил, лишь об одном прошу: позволь, я ему разок, всего один раз заеду подсвечником по затылку! Ведь это просто подсвечник!

— Нет, — ответил Иисус. — Руки даны тебе, чтобы благословлять, а не чтобы бить.

Дон Камилло вздохнул, поклонился и вышел из-за оградки алтаря. Он обернулся, желая еще раз перекреститься, и оказался как раз за спиной у коленопреклоненного Пеппоне.

— Хорошо, — прошептал он, молитвенно складывая руки и умоляюще глядя на Иисуса, — руки мне даны, чтобы благословлять, но ноги-то — нет!

— Это верно, — произнес Иисус из-под свода, — но прошу тебя, дон Камилло, — один раз и хватит!

Пинок был молниеносным. Пеппоне не шелохнулся. Только поднялся на ноги и вздохнул с облегчением:

— Я уже десять минут ждал чего-то такого, и теперь мне намного спокойнее.

— Мне тоже! — воскликнул дон Камилло: с его сердца будто камень свалился, и теперь оно было свободным и ясным, как летнее небо.

А Иисус ничего не сказал, но было видно, что Он тоже доволен.

Фото: Дон Камилло и Пеппоне из фильма «Маленький мир Дона Камилло»

Публикации | Ошибка? Воскресенье,6:55 0 Просмотров:102
Другие новости по теме:
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.