» » Пусть на Гору Рока падет рок

Пусть на Гору Рока падет рок

14

99

Отрывок из «Возвращения Короля», третьей части «Властелина колец» Дж.Р.Р. Толкина:

Вечер этого дня казался наихудшим. Именно в этот час армия Запада приблизилась к границам живых стран, а бедные путники дошли до полного изнеможения. Четыре дня назад они ускользнули от орков; эти дни были сплошным кошмаром. Фродо не говорил ни слова. Он шел, сгорбившись, часто спотыкаясь, как будто не видел земли перед собой. Сэм догадывался, что сильнее всего донимает друга растущий гнет Кольца. Он с беспокойством наблюдал, как часто поднимается левая рука Фродо, словно для того, чтобы отвести удар или заслонить глаза от страшного взгляда Ока, силящегося разглядеть их. Иногда, непроизвольно, правая рука начинала тянуться к груди, зажимала в кулак ткань плаща и медленно разжималась, когда воля Хранителя крепла.

Сейчас, в густом вечернем сумраке, Фродо сидел, свесив голову почти до колен, устало уронив руки со слабо подергивающимися пальцами. Сэм с болью смотрел на друга, пока тьма не разделила их. Нечего было сказать и нечем было подбодрить его, и постепенно сознание Сэма заполнили мрачные мысли. Усталость и постоянный страх отступили. Зато с новой силой вернулись мысли о еде. Лепешки не утоляли голода, только поддерживали силы. Но была у них и еще одна особенность, которая проявлялась тем ярче, чем меньше оставалось другой пищи. Они укрепляли волю, давали силы терпеть.

Нужно было принимать новое решение. Дорога, которая так выручала их, шла дальше на восток, уходя в великую тень. Гора же вздымалась теперь справа, почти прямо на юге, и нужно было поворачивать к ней. Отныне и до конца — никаких дорог, только голая, покрытая дымящимся шлаком равнина.

— Воды бы, — пробормотал Сэм. Он давно запрещал себе пить. Пересохший язык распух и теперь едва шевелился. Воды оставалось не больше половины фляги — и это на несколько дней пути. Их мучения давно бы прекратила смерть от жажды, но, по счастью, они выбрали орочью дорогу, а на ней через каждые несколько миль были устроены колодцы для отрядов, проходивших безводными местами. В одном из них Сэм и нашел немного затхлой и мутной воды, но в их положении привередничать не приходилось. Правда, воду они нашли позавчера, и Сэм понимал, что впереди может не встретиться ни капли.

Наконец, устав от этих тревог, он задремал. Во сне ему виделись огни, похожие на горящие глаза, и слышались странные звуки: не то дальние отчаянные вопли, не то близкие опасные шорохи. Несколько раз он вскакивал, но вокруг была только непроглядная темень. Под утро, когда он в очередной раз вскочил, тревожно озираясь, ему почудились какие-то бледные огни поодаль, похожие на глаза, но вскоре они мигнули и погасли.

Страшная ночь уходила медленно и неохотно. Здесь, вблизи Горы, и воздух был какой-то мутный. От Черной Крепости наползали облака мрака, который Саурон ткал вокруг себя. Фродо неподвижно лежал на спине. Сэм долго стоял над ним в раздумье. Он понимал, что должен побудить волю друга к новому усилию. Наконец, наклонившись, он погладил Фродо по голове.

— Проснитесь, друг мой, — шепнул он ему на ухо. — Пора идти.

Фродо вскочил, прежде всего поглядел на юг, но увидел Гору и сник.

— Я не могу, Сэм, — прошептал он. — Это такая тяжесть, такая тяжесть…

Сэм вздохнул. То, что он собирался сказать, наверное, ни к чему не приведет, а то и хуже будет, но другого выхода не находилось.

— Дайте я понесу Его, — сказал он. — Я могу, пока силы есть, даже с радостью…

Глаза Фродо дико блеснули.

— Прочь! Не трогай меня! — закричал он. — Оно мое, мое! Прочь! — Его рука потянулась к рукоятке меча. Но тут же голос изменился. — Нет, нет, Сэм, — как-то безнадежно произнес он, — пойми! Это мое бремя, я никому не могу его доверить. Поздно, Сэм, милый, мне уже не помочь. Оно меня держит. Я не могу отдать Его, а если ты попытаешься отнять, сойду с ума.

Сэм кивнул.

— Понимаю, — и после некоторого молчания словно вспомнил: — Слушайте, сударь, а не выбросить ли нам кое-что? — он посмотрел в сторону Горы. — Незачем тащить туда ненужные вещи.

Фродо тоже поглядел на Гору.

— Да, — проговорил он, — на этом пути нам немного понадобится. А в конце — и вовсе ничего.

Он отстегнул и бросил сначала щит, потом шлем. Снял тяжелый пояс вместе с мечом в ножнах, черный плащ изорвал в клочья и разбросал по ветру.

— Вот! Больше не буду орком! — вскричал он. — И не возьму никакого оружия, ни светлого, ни темного. Пусть они берут меня, если хотят!

Сам тоже снял доспехи, потом вынул кое-что из своей сумки. Каждый предмет был ему дорог, хотя бы потому, что он нес их так далеко и с таким трудом. До слез жаль было расставаться с кастрюлями и сковородками.

— Помните кролика, сударь? — спросил он. — А нашу встречу с Фарамиром в тот день, когда я елефанта увидел?

— Нет, — покачал головой Фродо. — Я, конечно, знаю, что все это было, но как-то не так. У меня не осталось ничего, ни вкуса пищи, ни памяти о деревьях и траве, ни воспоминаний о луне и звездах. Я словно голый оказался, Сэм. И между мной и этим огненным колесом — ничего нет. Я начинаю видеть его даже наяву, а все остальное гаснет.

Сэм взял его руку, крепко сжал и приложил к груди.

— Тогда, чем скорее мы избавимся от него, тем скорее отдохнем, — не найдя ничего лучшего, сказал он. — То есть я хочу сказать… Эх, слова все равно не помогут, — махнул он рукой и начал собирать раскиданные вещи. Ему не хотелось оставлять все это на виду. — Даже если эта тварь нашла кольчугу, — рассуждал он, — то уж меч-то ему совсем ни к чему. Руки у него и без того не слабые, даже когда пустые. И незачем ему трогать мои кастрюли! — с этими словами он снес все вещи к одной из зияющих трещин и сбросил их туда. Лязг драгоценных кастрюль, падающих во мрак, прозвучал для хоббита похоронным звоном.

Он вернулся к Фродо, подпоясал его куском эльфийской веревки, а остаток свернул и убрал в сумку. Только сумка теперь и осталась у Сэма, да еще фляга, да Шершень на поясе, а в кармане куртки на груди — светоносный фиал и коробочка, которую Галадриэль подарила ему самому.

И вот, наконец, от Горы их отделяло только расстояние, которое надо пройти. Путники не думали больше об укрытиях, одна мысль владела ими — дойти. В мглистом сумраке тусклого дня не было никого, кто мог бы увидеть их, разве что столкнувшись нос к носу. Некому было предупредить Саурона, что прямо к сердцу его страны неуклонно пробираются маленькие воины. Только назгулы могли бы заметить их. Но они были далеко. Их черные крылья сеяли мрак на пути войск Запада, туда же обращены были мысли Черной Крепости.

В этот день Фродо словно обрел новые силы, и дело здесь было не только в облегчении поклажи. Местность была суровая и трудная, но они ушли далеко, и Гора все приближалась. Однако уже к вечеру Фродо снова сгорбился и стал спотыкаться. Сэм с тревогой подумал, что это напряжение стоило ему слишком дорого.

На последнем привале Фродо не сел, а просто упал, и только через некоторое время с трудом проговорил:

— Я хочу пить, Сэм, — и тут же умолк.

Сэм дал ему глоток воды, во фляге оставался еще один. Сам он не пил ни капли, и теперь, когда непроглядная темь Мордора снова окутала их, мог думать только о воде. Перед его мысленным взглядом струились и журчали все ручейки, когда-либо виденные в жизни. Солнечный свет дробился на маленьких волнах, и сверкающие блики мучили глаза даже под закрытыми веками. Сэм ощутил чудесный прохладный ил под босыми ногами, как в детстве, на зеленых отмелях Уводья, где они шлепали вместе с Джолли, Томом, Нибсом и их сестричкой Рози. Он не мог уснуть, продолжая спорить сам с собой.

— Что ж, дело идет лучше, чем я ожидал, — упрямо говорил Сэм. — Ну, хоть началось лучше. Полпути мы уже прошли, еще один такой день — и готово, — тут он запнулся.

«Не будь дураком, Сэм Гэмджи, — ответил ему противный внутренний голос. — Он не может больше идти так быстро. Скоро он вообще не сможет идти. Ты и сам долго не протянешь, если будешь все время отдавать свою воду».

— Неправда, — возразил Сэм, — я смогу идти и пойду.

«Куда?»

— К Горе.

«А что потом, Сэм Гэмджи, что потом? Ну, доберетесь вы туда, и что ты там делать будешь? Он-то уже ни на что не способен».

Сэм растерялся. До сих пор они с Фродо как-то не говорили о том, что нужно сделать, придя к Ородруину. Сэм слышал когда-то — он уже не помнил, где и когда, — что Кольцо надо бросить в огонь.

— Должна быть какая-то Роковая Щель, — бормотал он, с трудом вспоминая где-то слышанное название. — Но если Фродо и знает, где ее искать, то я — нет.

«Ну, вот видишь! — немедленно встрял голос. — Зря все это. Он ведь и сам так говорил. Только ты один и надеешься еще. Вы уж давно могли бы отдохнуть, кабы не ваше упрямство. Все равно же умрете, если не хуже. Почему бы вот прямо сейчас и не остановиться? Все равно до вершины вам не добраться».

— Нет, я дойду, — не соглашался Сэм, — дойду, пусть от меня, кроме собственных костей, ничего не останется. И Фродо понесу, пока сердце не лопнет или спина не сломается. Так что заткнись, хватит споров!

В этот момент он почувствовал, что земля под ним закачалась, и услышал глубокий отдаленный гул, словно рокот подземного грома. Красный отблеск мелькнул за тучами и погас. Гора тоже спала неспокойно.

Сэм даже не мог представить, каким мучительным будет последний день пути к Ородруину. У него болело все, а рот так пересох, что, будь у них даже еда, он не смог бы проглотить ни кусочка.

Похоже, собиралась гроза; далеко на юго-востоке в черном небе вспыхивали молнии. Но больше всего донимал дым от Горы. Он не давал дышать, в висках ломило, голова кружилась, заставляя спотыкаться и падать. И все-таки они шли.

Гора подползала все ближе; теперь она заслоняла полнеба и вздымалась над ними, огромная и страшная: вершина ее острым конусом поднималась из груды пепла, шлака и обожженных камней. К ночи они уже доползли до самого подножья.

Задыхаясь, Фродо упал на землю. Сэм сразу сел возле него, с удивлением ощущая, как усталость сменилась какой-то странной легкостью, голова прояснилась. Никакие споры больше не смущали его. Он принял решение, и теперь только смерть заставила бы его отступить. Осталась только одна мысль: завтра они или победят, или погибнут. Но когда оно настанет, это завтра?

Ночь тянулась и тянулась, без конца. Сэм стал думать, что опять пришла тьма и рассвета больше не будет. Взяв Фродо за руку, он почувствовал, что Хранителя бьет холодный озноб.

— Эх, зря мы выбросили одеяла, — пожалел он. Обняв Фродо и пытаясь согреть его своим телом, Сэм незаметно уснул. Рассвет последнего дня их странствий нашел хоббитов лежащими, тесно прижавшись друг к другу. Ветер переменился. Теперь он все сильнее дул с севера.

— Пора, — приказал сам себе Сэм. — Еще одно усилие! — он с трудом встал. Фродо тоже было поднялся со стоном, но тут же снова упал на колени. Потом он долго смотрел на темные склоны Ородруина и, наконец, пополз вперед на четвереньках. Сердце у Сэма обливалось кровью при виде этого зрелища, но на воспаленных глазах не появилось ни слезинки.

— Я говорил, что понесу его, пусть хоть спина сломается, — пробормотал он, — и понесу! Послушайте, Фродо! — воскликнул он. — Пусть мне нельзя нести Его вместо вас, ну так я понесу Его вместе с вами. Вставайте! Залезьте-ка мне на плечи. Только скажите, куда идти?

Фродо с трудом забрался ему на спину. Сэм крепко прихватил его ноги локтями и тяжело поднялся, но тут же с изумлением почувствовал, как легка его ноша. Он боялся, что не сможет даже поднять тело друга, и приготовился ощутить гнет проклятого Кольца. Но ничего этого не было. То ли из-за того, что Фродо так исхудал, то ли потому, что Сэму была дарована некая новая сила — но только он поднял Фродо так легко, словно нес, играя, на закорках хоббитенка где-нибудь в полях Шира. Он глубоко перевел дух и двинулся вперед.

Они подошли к Горе с севера и взяли чуть правее, к пологим, сильно разрушенным склонам. Фродо молчал, и Сэму ничего не оставалось, как просто подниматься и подниматься. Он карабкался все выше, сначала выбирая более удобный путь, а под конец уже не разбирая дороги. Только когда ноги подломились, он остановился и осторожно опустил своего друга на землю.

Фродо открыл глаза. Они уже поднялись над дымом, который так мучил их внизу. Дышать стало легче.

— Спасибо, Сэм, — хрипло прошептал он. — Далеко нам еще?

— Понятия не имею, — ответил Сэм. — Я же не знаю, куда мы идем.

Он обернулся назад и поразился, как далеко увело его последнее усилие. Снизу Гора казалась куда выше, чем была в действительности. Уж во всяком случае, не выше перевалов Хмурых Гор, а ведь они с Фродо прошли там. Сильно изрезанные склоны поднимались над равниной тысячи на три футов, а над ними, примерно на половину этой высоты, возносился узкий центральный конус, как огромная дымовая труба, заканчиваясь иззубренными краями кратера. Теперь хоббиты были примерно на половине Горы, и Горгоратская равнина лежала далеко внизу, окутанная дымом и тенями. Едва взглянув вверх, Сэм ясно различил среди каменных глыб и обрывов тропу. Она круто поднималась с запада и петлями охватывала Гору. Они просто не попали на нее, но теперь, стоит лишь обогнуть вот этот выступ, и они будут там. Надежда возвращалась. На Гору все-таки можно взойти.

— Она словно нарочно тут появилась, — пробормотал Сэм. — Не будь ее — не видать бы нам вершины.

Конечно, тропу проложили не для них. Сэм и не подозревал, что смотрит на Сауронову дорогу из Барад Дура к Саммат Наур, Роковой Щели. От самых западных ворот Черной Крепости, через равнину, по мосту через пропасть, меж двух дымящихся провалов и дальше по склонам она поднималась высоко и уходила в темное отверстие, обращенное на восток, прямо против окна в окутанной мраком твердыне Саурона, откуда смотрело его Око. Огненные бури в недрах Горы часто засыпали или разрушали дорогу, но руками несчетного множества орков она всегда поддерживалась в порядке.

Дорога была, но до нее еще предстояло добраться. Сэм понимал, что нужен отдых. Он опустился рядом с Фродо, и некоторое время оба лежали молча. Заметно светлело. Вдруг Сэма охватило неведомое дотоле чувство, настойчивый зов словно окликнул его: «Скорее, скорее, не то будет поздно!» Он превозмог себя и встал. Фродо как будто тоже услышал зов и с трудом поднялся на колени.

— Я поползу, Сэм, — произнес он, задыхаясь.

Фут за футом, как маленькие серые букашки, они достигли тропы. То, что снизу казалось тропой, на деле было широкой, вымощенной плотно утрамбованным щебнем и пеплом дорогой. Фродо выбрался на нее, а потом, словно подчиняясь какому-то приказу, медленно обратился лицом на восток. Вдали плотной завесой висел мрак, но в этот миг порыв ветра из внешнего мира раздвинул тучи, и Фродо увидел черные — чернее мордорской ночи — острые шпили и железный венец самой верхней из башен Барад Дура. Только на мгновение показалась она, а потом, словно из какого-то окна в неизмеримой вышине, ударила на север красная молния — блеск всевидящего Ока. Тучи снова сомкнулись, и страшное видение исчезло. Око смотрело на север, где стояли, выжидая, Вожди Запада. Туда обратилась вся злоба Темного Властелина, там Сила намеревалась нанести последний удар. Ужасный взгляд заставил Фродо рухнуть на дорогу. Рука его сама потянулась к цепочке на шее.

Сэм опустился перед ним на колени. Он услышал слабый, почти беззвучный шепот Фродо:

— Помоги, Сэм! Помоги! Держи мою руку! Я не могу остановить ее.

Сэм взял его руки, сложил их ладонь к ладони и поцеловал, потом ласково сжал между своими. Ему в голову вдруг пришла мысль: «Если Он нас заметил — все кончено!»

Он снова поднял Фродо на спину, стараясь прижать его руку к своей груди, потом нагнул голову и пошел вверх по дороге. Это было не так легко. К счастью, извержение, которое Сэм видел с Кирит Унгола, пришлось, в основном, на западные и южные склоны, и с этой стороны камни почти не падали, зато во многих местах на дороге зияли широкие трещины. Она поднималась, поднималась, а потом резко сворачивала на запад. Задыхаясь под своей ношей, Сэм как раз собирался миновать поворот, когда его глаза уловили какое-то движение вверху.

В тот же миг что-то тяжелое обрушилось на него, и он упал ничком, ободрав тыльные стороны рук. Только услышав ненавистный голос, он понял, что произошло.

— Зззлой хозззяин! Ззлой, он лжжет нам, лжжет Ссмеагорлу, горлум, горлум! Нельзззя так! Нельзззя обижжать Сссокровищщще! Отдай его Ссмеагорлу, отдай нам. Пуссть он отдасст!

Одним движением Сэм вскочил и выхватил меч, но сделать ничего не мог. Горлум и Фродо тесно сцепились. Горлум рвал плащ на груди у Фродо, силясь завладеть цепочкой и Кольцом. Наверное, только это и могло разбудить гаснущую волю и отвагу Фродо: нападение, попытка силой отнять у него Кольцо. Ни Сэм, ни тем более Горлум не ждали от него такого яростного сопротивления. Да и Горлум был уже не тот. Какими бы ужасными путями одиночества, голода и жажды он ни шел, гонимый алчным желанием и беспощадным страхом, — пути эти оставили на нем тяжелый след. Он превратился в тощее, высохшее существо, почти в скелет, туго обтянутый потемневшей кожей. Дикое пламя еще пылало у него в глазах, но прежняя цепкая и злобная сила изменила ему. Фродо отшвырнул его и выпрямился, весь дрожа.

— Прочь, прочь! — произнес он, тяжело дыша, ощупывая Кольцо сквозь кожаную рубашку. — Прочь, ползучая тварь, уйди с моего пути! Твое время кончилось. Ты уже не можешь ни предать, ни убить меня.

И тут вдруг, как раньше на Эмин Майл, Сэм увидел обоих соперников другим зрением. Во прахе лежало нечто, едва ли большее, чем тень живого существа, нечто побежденное, разбитое, но еще исполненное алчности и бешенства; а над ним высилась суровая, недоступная больше для жалости фигура, облаченная в белое, с огромным огненным колесом на груди. И из этого огня звучал властный голос:

— Уходи и не смущай меня больше! Если ты еще раз коснешься меня, то будешь брошен в Огненную Пропасть!

Распростертое существо съежилось, в его пылающих глазах был ужас, но было и неутолимое желание.

Тут видение исчезло, и Сэм увидел обычного Фродо, стоявшего, задыхаясь, с прижатой к груди рукой, а у его ног — Горлума, упавшего на колени.

— Берегись! — закричал Сэм. — Он прыгнет! — подняв меч, он шагнул вперед. — Скорее, Фродо! — крикнул он. — Я задержу его. Не теряйте времени! Идите!

Фродо взглянул на него словно издалека.

— Да, я должен идти, — произнес он отчужденным голосом. — Прощай, Сэм. Это — конец. Пусть на Гору Рока падет рок. Прощай! — он повернулся и пошел по дороге, медленно, но не сгибаясь.

— Ну, вот! — сказал Сэм. — Наконец-то я могу посчитаться с тобою за все. — Он шагнул вперед, сжимая в руке меч. Но Горлум не прыгнул. Он рухнул Сэму в ноги и заскулил.

— Не убивай насс! Не делай нам больно осстрой сталью! Мы хотим жить, да, дай нам пожить еще немного! Пропало! Мы пропали! Без Сокровища мы умрем, да, мы обратимся в прах! — Он скреб шлак на дороге длинными костлявыми пальцами. — В праххх, — прошипел он еще раз.

Рука у Сэма дрогнула. В душе его клокотал гнев. Было бы только справедливо убить это злобное, коварное существо, это казалось единственно верным поступком. Но он уже не мог ударить. То, что лежало перед ним в пыли, раздавленное, потерявшее все, вызывало лишь сострадание. Он сам, хоть и недолго, был обладателем Кольца, и теперь догадывался о муках иссохшего тела и черной души Горлума, порабощенного Кольцом, неспособного больше найти покой в жизни.

Вряд ли Сэм смог бы выразить свои чувства, он только плюнул в сердцах.

— Ох, будь ты проклят, вонючая тварь! — сказал он. — Убирайся! Прочь отсюда! Я тебе не доверяю, так что уходи, а не то я обязательно сделаю тебе больно вот этой острой сталью!

Горлум поднялся на четвереньки, попятился, повернулся и, не успел Сэм дать ему пинка напоследок, ускакал по дороге вниз. Сэм не стал больше думать о нем. Он вдруг вспомнил о Фродо. Впереди его не было видно. Тогда изо всех сил Сэм заковылял вверх. Если бы он посмотрел назад, то мог бы увидеть, что Горлум повернул обратно и, с безумным блеском в глазах, крадется за ним следом.

Дорога все шла вверх. Вскоре, за очередным поворотом, открылся прямой как стрела отрезок ее, упиравшийся в темное отверстие в склоне Горы — вход в Огненную Пещеру Саммат Наур. Поднималось тускло-красное солнце, но вокруг Горы все было мертво. Мордор замер, ожидая рокового удара.

Сэм подошел к зияющему устью и заглянул внутрь. Там было темно, жарко, и воздух сотрясался от какого-то глухого рокота.

— Фродо, Фродо! — позвал Сэм. Ответа не было. Некоторое время он стоял, и сердце у него колотилось от безумного страха, потом кинулся внутрь. За ним бесшумно, как тень, проскользнул Горлум.

Сначала Сэм ничего не увидел. Тогда он торопливо извлек звездный фиал, но и он был бледен и холоден, и ничуть не осветил душного мрака. Здесь, в самом сердце владений Саурона, у истоков его древней мощи, все другие силы подчинялись ему. Сэм неуверенно сделал в темноте несколько шагов, и тут вдруг впереди вспыхнуло красное пламя, взметнулось вверх и лизнуло высокий темный свод.

Тогда Сэм увидел, что стоит в длинной пещере, уходящей глубоко в дымящийся конус Горы. Неподалеку от входа стены и пол рассекала глубокая трещина, из которой исходил багровый свет. Снизу все время слышался рокот и пыхтенье, словно там работали огромные мехи.

Свет снова усилился, и на краю трещины, у самой Пропасти Рока, Сэм увидел Фродо — черный силуэт на красном фоне — неподвижного, словно окаменевшего.

— Фродо! — крикнул Сэм.

Фродо пошевелился и вдруг заговорил. Такого звучного и мощного голоса Сэм никак не ожидал от него услышать. Этот голос легко заглушал рокот Горы и отразился эхом от стен и сводов.

— Я пришел, — произнес он. — Но теперь я передумал. Кольцо мое! — Он надел Кольцо на палец и исчез. Сэм ахнул, но не успел и двинуться, как одновременно случилось сразу множество событий.

Что-то сильно толкнуло Сэма в спину, и он отлетел в сторону, ударившись головой о каменную стену так, что потемнело в глазах. Но все же успел заметить метнувшуюся мимо тень.

А далеко отсюда, в тот момент, когда Фродо надел Кольцо и объявил себя его властелином, Темный Владыка в Барад Дуре вздрогнул, и вместе с ним вздрогнула от основания до вершин своих башен Черная Крепость. Око Врага, пронзая мрак, узрело случившееся в Огненной Пещере. Саурон в одной мгновенной вспышке наития понял все: и план врагов, и свою собственную роковую оплошность. Гнев и страх в равной мере овладели им. Ибо он увидел, какая смертельная опасность грозит ему и сколь тонка нить, удерживающая его судьбу.

Все хитрости, все паутины измен и коварства, все замыслы и планы — все это вдруг рухнуло в его черном сознании. По всему темному царству прошел трепет, его рабы дрогнули, войска остановились, а их предводители, вдруг лишенные разума и воли, заколебались и пришли в смятение. Враг забыл о них. Разум и воля Силы, управлявшей ими, всей своей мощью обратились теперь к Горе. Прозвучал немой приказ, и назгулы, Рабы Кольца, на своих вихревых крыльях стремительно понеслись на юг, к Роковой Горе.

Сэм встал. Его слегка оглушило, и кровь из ссадины на голове заливала глаза. Он с трудом шагнул вперед и увидел странное и страшное зрелище. На краю бездны Горлум бешено боролся с невидимым соперником; он качался взад и вперед, чуть не падая в пропасть, отступал, падал на колени, поднимался и снова падал. И он все время шипел, но без слов.

Огонь снизу теперь ревел, вся пещера наполнилась блеском и жаром. Сэм видел, как Горлум вдруг подпрыгнул, блеснули и лязгнули острые зубы, и сразу вслед за тем раздался крик Фродо. Этот крик словно выбросил его из невидимости, он упал на колени на краю пропасти. А Горлум плясал, как сумасшедший, высоко держа Кольцо с торчащим в нем откушенным пальцем. Кольцо сияло, словно действительно было выковано из живого огня.

— Сокровище, Сокровище, Сокровище! — выкрикивал Горлум. — Мое Сокровище! О, мое Сокровище! — И тут, не сводя алчных глаз со своей добычи, он оступился, покачнулся, на мгновение застыл на краю пропасти и с воплем рухнул вниз. Из глубины навстречу ему взметнулся огромный язык пламени, еще раз долетел жалобный крик «Сокровище!» — и замер.

Долгий грохот родился в недрах Горы. Пламя вымахнуло из расселины и лизнуло своды. Грохот перешел в рев. Гора содрогнулась. Сэм подбежал к Фродо, поднял его и вынес наружу. И тут, на пороге Саммат Наур, высоко над равнинами Мордора, его сковало такое изумление, что он стоял, позабыв обо всем на свете, и только смотрел, чувствуя, что каменеет от страха. Его глазам открылась гигантская бурлящая туча. В ее недрах проглядывали невиданные башни и бастионы, высокие как горы над бездонными пропастями, глухие темницы подземелий, огромные стальные ворота — все это разом исчезло. Башни рухнули и горы обвалились, стены распались, огромные столбы дыма и пара росли все выше и выше, их вершины изогнулись как гребень колоссальной волны, этот гребень вскипел и пал на равнину. Все покрыли оглушительные раскаты грома; земля вздрогнула, равнина всколыхнулась и растрескалась, Ородруин бешено встряхнуло. Из его разверзшейся вершины ударило пламя. Небеса взорвались в громе, иссеченном молниями. Из туч исполинскими бичами хлестали потоки черного ливня. И в самое сердце страшной грозы с заунывными воплями неслись назгулы. Они были подобны молниям, впивающимся в пучину и гаснущим в ней.

— Ну, вот и конец, Сэм, — произнес чей-то ясный голос рядом с ним. Это был Фродо, бледный, измученный, но снова ставший самим собой. В глазах его больше не было ни напряжения воли, ни безумия, ни страха, только мир. Бремя спало. Это был прежний любимый друг, как в давние, казавшиеся невероятными, мирные дни.

— Фродо! — вскричал Сэм, падая на колени. В этот час крушения мира его захлестнула радость, великая радость освобождения. Гнет исчез, его друг спасен; он опять стал самим собой, он опять свободен. И тут Сэм заметил его искалеченную руку.

— Бедная рука! — всхлипнул он. — А мне даже нечем перевязать ее, нечем успокоить боль. Лучше бы он откусил руку мне, пусть бы хоть целиком съел. Но его нет, он исчез, наконец, навсегда исчез!

— Да, — ответил Фродо. — Ты помнишь, как Гэндальф сказал тогда: «Роль свою он сыграл не до конца». Так оно и получилось. Сэм, я ведь не уничтожил бы Кольцо. Наши труды в последнюю минуту едва не стали напрасными. Так что простим ему. Задача выполнена, и все завершено. Я рад, что ты здесь, со мной. Вдвоем не страшно, даже в конце.

Публикации | Ошибка? Воскресенье,8:00 0 Просмотров:87
Другие новости по теме:
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.