» » Чтобы оправдать войну, он не останавливается ни перед чем и доходит до абсурда: Германия 1939-1940

Чтобы оправдать войну, он не останавливается ни перед чем и доходит до абсурда: Германия 1939-1940

16

153

Выдержки из книги американского журналиста, историка Уильяма Ширера (1904-1993) «Берлинский дневник. Европа накануне Второй мировой войны глазами американского корреспондента».

9 августа 1939 г.

Насколько же изолирован мир, в котором живет сейчас народ Германии! Об этом напоминает просмотр вчерашних и сегодняшних газет. В то время как все вокруг считают, что Германия вот-вот нарушит мир, что именно Германия угрожает напасть на Польшу из-за Данцига, здесь, в Германии, в мире, который создают местные газеты, трактуется все наоборот. (Нет, это меня не удивляет, просто, когда отсутствуешь какое-то время, то забываешь.) Вот что заявляют нацистские газеты: это Польша нарушает мир в Европе; это Польша угрожает вооруженным вторжением в Германию и так далее. В прошлом сентябре Германия выпустила пары на Чехословакию.

«ПОЛЬША? БУДЬТЕ НАСТОРОЖЕ!» — предупреждает заголовок в берлинской газете и добавляет: «ОТВЕТИМ ПОЛЬШЕ, ОХВАЧЕННОЙ БЕШЕНЫМ ЖЕЛАНИЕМ НАРУШИТЬ МИР И ПРАВА В ЕВРОПЕ!»

Или заголовок в «Der Fuhrer», ежедневной газете Карлсруэ, которую я купил в поезде: «ВАРШАВА УГРОЖАЕТ БОМБАРДИРОВКОЙ ДАНЦИГА — НЕВИДАННЫЙ ВСПЛЕСК ПОЛЬСКОГО СВЕРХСУМАСШЕСТВИЯ!»

Для извращенного искажения истины это хорошо. Вы спросите: но не может же немецкий народ верить этой лжи? Тогда вы им скажите. Говорили, и не раз.

Но до сих пор пресса ограничивается Данцигом. Не скрывают ли немцы до поры до времени свои планы? Каждый дурак знает, что им наплевать на Данциг. Это просто предлог. Позиция нацистов, широко поддержанная в партийных кругах, состоит в том, что Германия не может больше терпеть мощную военную силу на своей западной границе, поэтому Польшу сейчас необходимо уничтожить и захватить не только Данциг, который жизненно необходим Польше, но и весь Прусский коридор, Познань и Верхнюю Силезию. А Польшу сделать государством-огрызком, вассалом Германии. Затем, когда таким же образом окажутся урезанными Венгрия, Румыния и Югославия (Венгрия уже практически урезана), Германия станет независимой в экономическом и сельскохозяйственном отношении и будет покончено с великим страхом перед англо-французской блокадой, который победил в прошедшей войне, а теперь может победить и в следующей. Германия будет в силах развернуться к Западу и, возможно, разгромить его.

30 августа

Сегодня в четырнадцать тридцать поляки объявили всеобщую мобилизацию. Это не столь важно, потому что Польша уже мобилизовала столько человек, сколько могла вооружить и обуть. Но эта новость дала немецкой прессе повод пригвоздить Польшу к позорному столбу как агрессора. (Германия тоже провела мобилизацию, хотя неофициально.) Так как теперь Гитлер публично потребовал возвратить Данциг и Данцигский коридор, то немцы должны бы знать, кого следует считать агрессором. Но боюсь, что они верят геббельсовской пропаганде.

…Все против войны. Люди говорят об этом открыто. Как может страна вступать в большую войну, если большинство населения решительно выступает против нее? Люди обсуждают также и то, что их держат в неведении. Один немец сказал мне прошлой ночью: «Мы ничего не знаем. Почему они не говорят нам, что происходит?» Думаю, оптимизм в официальных кругах сегодня улетучивается. Гасс считает, что Гитлер держит в запасе еще одну важную карту — договоренность со Сталиным, что тот нападет на Польшу с тыла. Я очень в этом сомневаюсь, но после русско-германского пакта все возможно. Некоторые думают, что «Великий человек» пытается сейчас отвести удар, но как?

1 сентября

Берлин. …

Война началась!

Это «контрнаступление»! Сегодня утром на рассвете Гитлер напал на Польшу. Это вопиющий, ничем не оправданный, не спровоцированный акт агрессии. Но Гитлер и верховное командование называют его «контрнаступлением». Серое утро с нависшими облаками. Когда я ехал в Дом радио на первую в этот день передачу, начинающуюся в восемь пятнадцать утра, на лицах прохожих читалось безразличие. Напротив отеля «Адлон» утренняя смена рабочих трудилась на строительстве нового здания «ИГ Фарбен» так, словно ничего не произошло. Никто не покупал экстренные выпуски газет, заголовки которых выкрикивали мальчишки-газетчики. По оси с востока на запад люфтваффе устанавливают пять больших зенитных орудий, чтобы обеспечить защиту Гитлеру, когда в десять утра он выступит с обращением к рейхстагу.

… Любопытная деталь из жизни Берлина в первый день войны: все кафе, рестораны, пивные были полны народу. Мне показалось, что люди не очень-то встревожены после воздушной тревоги. Я закончил вещание в час тридцать, прошел, спотыкаясь, полмили по Кайзердамм и наконец увидел такси. Но из темноты выскочил другой прохожий и нырнул в него первым. В результате мы взяли его на двоих. Пассажир был пьян, таксист еще пьянее, и оба ругали затемнение и войну.

Изоляция от внешнего мира, которую ощущаешь в такую ночь, еще более усилится, потому что вечером вышел декрет, запрещающий слушать зарубежные радиостанции. Кто-то боится правды? Ничего удивительного.

4 Сентября

Ночью я услышал по обратной связи с Нью-Йорком о потоплении «Атении» с 1400 пассажирами на борту, среди них было 240 американцев. Англичане заявили, что это сделала германская подводная лодка. Немцы упорно отрицают, но германской прессе и радио категорически запрещено упоминать инцидент до завтрашнего дня. Мне осточертело мусолить эту тему в эфире всю ночь, и я по собственной инициативе высказал свою личную позицию, позицию американского радиожурналиста. Я сказал, что моя обязанность — сообщать новости из Германии, что официальные заявления, а значит, и заявление, в котором отрицается факт торпедирования «Атении» немецкой подлодкой, является одной из таких новостей, сказал и о том, что получал из своей страны указания воздерживаться от высказывания собственного мнения. Верховное командование ввело военную цензуру на все, что я говорю, но, к счастью, главный цензор, морской офицер, — честный и порядочный человек. В последние дни у меня случались с ним размолвки, но в рамках своей работы он действовал разумно.

Война начинает задевать обычных граждан. Вечером обнародован закон об увеличении подоходного налога на целых пятьдесят процентов, а также о значительном увеличении акцизов на табак и пиво. Кроме того, декрет о замораживании цен и заработной платы.

Персонал французского и британского посольств отбыл сегодня двумя большими пульмановскими составами. Я слегка шокирован удивительным фактом: идет смертоубийство, а все дипломатические церемонии соблюдаются враждующими сторонами до мелочей.

Надо было видеть лица немцев, когда сегодня поздно вечером пришло сообщение о том, что британцы в первый раз бомбили Куксхафен и Вильгельмсхафен! Война пришла в их дом, и, кажется, никому это не нравится.

8 сентября

Берлин. Германское верховное командование объявило, что сегодня в семнадцать часов пятнадцать минут немецкие войска подошли к Варшаве. По радио сообщение передали в девятнадцать пятнадцать. Сразу после него прозвучали националистические песни «Германия превыше всего» и «Хорст Вессель». Даже наши военные атташе ошеломлены этими новостями. Вечером на улицах Берлина не слышно бурного ликования. В метро по дороге на радиостудию я отметил странное безразличие людей к таким грандиозным новостям. Польша терпит поражение, а на западном фронте до сих пор ни одного выстрела! Так утверждают немцы. Первый, кого казнили по вышедшему вчера закону, — Гиммлер времени даром не теряет, — некто по имени Иоганн Хайнен из Дассау. Как объявлено, его расстреляли «за то, что он отказался участвовать в оборонительных работах».

…O.W., вернувшийся с фронта, рассказывал мне сегодня, что видел страшно изуродованные тела немцев, убитых поляками. Еще он описывал, как немцы окружают мирных поляков — мужчин, женщин и детей, ведут их в здание для короткого военно-полевого суда, потом выводят к стене на заднем дворе, где с ними расправляются немецкие расстрельные команды. Наш военный атташе говорит, что это позволительно, что так поступают с партизанами, но мне это не нравится, даже если эти люди были снайперами. И, судя по тому, что рассказывает O.W., я сомневаюсь, что полевой суд прилагает большие усилия, чтобы отличить партизана от того, кто виноват только в том, что он поляк.

Сегодня Геринг выступал по радио с местного завода по производству боеприпасов. Он предупредил людей, что война может быть длительной. Угрожал Британии и Франции страшным возмездием, если они начнут бомбить Германию. Заявил, что семьдесят германских дивизий, находящихся сейчас в Польше, в течение недели освободятся для продолжения службы «где угодно». Ясно, что война в Польше практически завершена. Большинство корреспондентов в подавленном состоянии. Британия и Франция не сделали на западном фронте ничего, чтобы ослабить чудовищное давление на Польшу. Похоже, что в лице Гитлера мы имеем нового Наполеона, который может ураганом пронестись по Европе и завоевать ее.

11 сентября

Берлин. Верховное командование заявляет сегодня, что грандиозное сражение с целью полного уничтожения польской армии близится к концу. Сейчас бои идут вдоль реки Саны, на юго-востоке от Варшавы. В первый раз в сегодняшней военной сводке упоминается, что французы открыли артиллерийский огонь на западном фронте. Власти протектората объявили сегодня в Праге, что чехов, захваченных с оружием в руках, будут расстреливать как изменников.

… Вечером в метро, по дороге в радиостудию, я слышал множество недовольных высказываний о войне. Особенно подавленными выглядели женщины. И все-таки, когда я возвращался обратно, по платформе на станции, расположенной у Немецкой оперы, двигалась огромная толпа, преимущественно женщины. Они были в Опере, и казалось, что им безразлично, что идет война, что немецкие бомбы и снаряды падают на женщин и детей в Варшаве. Сомневаюсь, что без ужасных бомбежек или длительного полуголодного существования война войдет в дома этих людей.

Классический заголовок в сегодняшней газете: «ПОЛЯКИ БОМБЯТ ВАРШАВУ!» Пресса полна самых фантастических выдумок. Последняя о том, как два агента британской секретной службы организовали резню немцев в Бромберге. Когда я высмеял по этому поводу своего военного цензора, парня честного, он покраснел.

14 сентября

Берлин. Вчера из штаб-квартиры Гитлера поступило официальное заявление, подписанное верховным командованием (но явно продиктованное Гитлером). В нем говорится, что до тех пор, пока польское гражданское население оказывает упорное сопротивление германской армии в городах, Германия будет использовать любые средства для его уничтожения, особенно бомбардировки с воздуха и обстрел тяжелой артиллерией, чтобы доказать им «бессмысленность их действий». Д., X. и В., пробывшие на этой неделе три дня на фронте, рассказывают, что почти все польские населенные пункты, которые они видели, наполовину или полностью разрушены бомбами и артиллерией.

Все мы здесь сбиты с толку бездействием Британии и Франции. Из передач Эда из Лондона и Тома из Парижа ясно, что союзники преувеличивают свою активность на западном фронте. Немцы утверждают, что дальше мелких стычек там дело не идет, и подчеркивают, что французы даже не используют авиацию в своих «наступательных действиях». У. из нашего посольства рассказывал сегодня о телеграммах посла Биддла из Польши. Тот сообщает о чудовищных бомбардировках польских городов. Этот человек настаивает, что Гитлер имеет право бомбить и обстреливать города, гражданское население которых оказывает сопротивление. Понимаю, что выхожу из себя, но продолжаю спорить.

17 сентября

Берлин. Сегодня утром в шесть часов по московскому времени Красная армия начала вторжение в Польшу. Разумеется, у России был заключен с Польшей пакт о ненападении. Сейчас кажется, что это было давным-давно, хотя, на самом деле, и не давным-давно, а когда я сидел в Женеве и в других столицах и выслушивал рассуждения советских государственных деятелей о совместных действиях против агрессора. Теперь Советская Россия наносит Польше удар ножом в спину, а Красная армия присоединяется к нацистской армии в разгромленной Польше. Естественно, все это с одобрением воспринято в Берлине.

Мой цензор был сегодня необычайно доброжелателен. Он разрешил мне передать в эфир следующее: «Если Варшава не капитулирует, это означает, что один из крупнейших городов Европы будет уничтожен германской армией вместе с большей частью живущих в нем людей. Безусловно, в истории нет этому равного… Немцы заявляют, что именно поляки нарушают международное право, заставляя гражданское население защищать столицу. Но, как я сказал, я просто не могу мириться со всем, что происходит на этой войне».

20 сентября

Воскресной ночью в Берлине взорвались две бомбы, одна — перед министерством авиации, другая — у входа в штаб-квартиру тайной полиции на Александерплац. Естественно, в прессе и по радио никаких упоминаний об этом. Злоумышленники скрылись под покровом темноты.

Меня до сих пор мучает вопрос: если война будет продолжаться, не поддержит ли большая часть населения существующий режим? Народ весьма патриотичный и напичканный в бешеном количестве пропагандой, утверждающей, что Англия — единственный виновник войны — вполне способен воспринять идею «защиты отечества». До сих пор мне не встретился ни один немец, даже среди тех, кому не нравится режим, который считает несправедливым уничтожение Польши. Всякое морализаторство остального мира по поводу агрессии против Польши практически не вызывает отклика у населения. Граждане всех сословий, женщины наравне с мужчинами, в течение двух недель толпились у витрин в Берлине, с одобрением глазея на карты, на которых красными булавками отмечалось победоносное продвижение германских войск в Польше. До тех пор пока немцам сопутствует удача и не приходится слишком затягивать ремни, эта война не станет непопулярной.

24 октября

Берлин. Сегодня вечером в своем выступлении в Данциге Риббентроп наконец сказал народу Германии, который до последнего момента надеялся на мир: война будет продолжаться до победного конца. Я полагаю, что любое правительство, когда-либо начинавшее войну, старалось убедить свой народ в трех вещах: 1) что правота на его стороне, 2) что война ведется исключительно в целях защиты страны, 3) что оно уверено в победе. Конечно, и нацисты стараются вбить это в сознание своих граждан. Современные средства информации, особенно радио, естественно, помогают им.

28 октября

Берлин. От деловых людей я слышал, что со следующего месяца вводятся строгие нормы на покупку одежды. Дело в том, что, совсем не имея собственного хлопка и почти не имея шерсти, германский народ вынужден будет до конца войны обходиться той одеждой, которая есть.

18 декабря

Берлин. Народ до сих пор не может взять в толк, как это великая победа «Графа Шпее» неожиданно закончилась самозатоплением линкора у Монтевидео. Но Геббельс и Геринг что-нибудь уже придумали, чтобы заставить всех забыть про это как можно быстрее. Завтра внимание немецких людей усилиями прессы и радио будет сконцентрировано на чем-то другом, на очередной мнимой победе, на этот раз в воздухе — у Гельголанда. В официальном сообщении, которое газетам и радио ведено раструбить во всю мощь, говорится, что сегодня днем севернее Гельголанда были сбиты тридцать четыре британских бомбардировщика из сорока четырех.

21 декабря

Много немцев приговорены к длительным тюремным срокам за то, что слушают иностранные радиостанции, но все равно многие продолжают слушать. Их, действительно, так много, что сегодня вышло официальное предупреждение. В нем говорится: «Никакого снисхождения не будет к безрассудным нарушителям закона, которые слушают вражьи выдумки».

28 декабря

Берлин. Надо обязательно воспроизвести рождественскую листовку доктора Лея. «Фюрер всегда прав. Повинуйтесь фюреру. Мать — высшее проявление женственности. Солдат — высшее проявление мужественности. Бог не наказывает нас этой войной, он дарует нам возможность доказать, достойны ли мы нашей свободы».

Гиммлер неожиданно отменил разрешение кафе и барам работать всю ночь в канун Нового года и предостерег население против чрезмерного употребления алкоголя. Боится, что ли, что люди в этой стране загуляют, напьются (что обычно большая редкость для немцев) и выразят свое отношение к войне? В любом случае, в Новый год все обязаны закрыть свои заведения в час ночи.

31 декабря

Берлин. Целый поток новогодних воззваний от всех вместе и каждого в отдельности: Гитлера, Геринга, Гиммлера и т. д. Гитлер дарит людям надежду на победу в 1940-м. Вот что он говорит: «Сплоченные внутри страны, подготовленные в экономическом отношении и в высшей степени сильные в военном отношении, мы вступаем в новый год германской истории… Пусть год 1940-й станет решающим. Что бы ни случилось, победа будет за нами». Чтобы оправдать войну, он не останавливается ни перед чем и доходит до абсурда. Если бы немцы не были так отравлены пропагандой и не были лишены возможности получать правдивую информацию из-за рубежа, они, наверное, посмеялись бы. Он заявляет, что войну начали «еврейские наемники-реакционеры в капиталистических странах демократии»! Слова больше ничего не значат ни для этого человека, ни, боюсь, для его народа. Он говорит: «Народ не хотел этой войны» (правда), «Я до последней минуты старался сохранить мир с Англией» (ложь), «Еврейские и реакционные поджигатели войны ждали этой минуты, чтобы осуществить свои планы уничтожения Германии» (ложь).

Любопытно, как немцы, которые должны были уже чему-то научиться, стараются запугать англичан хвастливыми угрозами. В «Volkische Beobachter», которая выйдет завтра, Геринг заявляет: «Вплоть до сегодняшнего дня германские самолеты только зорко следили за военными приготовлениями Англии. Но достаточно одного слова фюрера, чтобы направить туда вместо легкого груза, состоящего из фотокамер, разрушительный груз, состоящий из бомб. Ни одна страна мира не открыта так для нападения с воздуха, как Британские острова… Когда германская авиация начнет действовать по-настоящему, то нанесет такой удар, какого не знала еще мировая история».

9 апреля 1940

Берлин. В этот весенний день Гитлер оккупировал еще две страны. На рассвете вооруженные силы нацистов вторглись в две нейтральные страны — Данию и Норвегию, для того чтобы, как лицемерно говорится в официальном заявлении, «защитить их свободу и независимость». После молниеносно пролетевших двенадцати часов почти все было кончено. Дания, с которой всего год назад подписан пакт о ненападении сроком на десять лет, полностью повержена, и в Норвегии все важные стратегические объекты, включая столицу, в руках нацистов.

Сегодня в десять двадцать утра нас срочно вызвали на пресс-конференцию в МИД, назначенную на десять тридцать. Мы прождали полчаса. В одиннадцать с напыщенным видом вошел Риббентроп в безвкусной серой форме министерства иностранных дел. Выглядел он так, как будто весь мир был у его ног. Его пресс-секретарь Шмидт сообщил новости и зачитал текст меморандума, направленного сегодня рано утром Норвегии и Дании. В меморандуме содержался призыв принять «защиту» и предупреждение о том, что «любое сопротивление будет сломлено любыми имеющимися в распоряжении германских вооруженных сил средствами и поэтому приведет лишь к ненужному кровопролитию».

«Правительство рейха, — продолжал монотонно читать Шмидт, полный, рыхлый на вид молодой человек, — предполагает поэтому, что правительство Норвегии и норвежский народ проявят полное понимание действий Германии и не окажут какого-либо сопротивления… В духе существующих с давних пор добрых отношений между Германией и Норвегией правительство рейха заявляет королевскому правительству Норвегии, что у Германии нет и не будет в будущем намерений посягать на территориальную целостность и политическую независимость Королевства Норвегии».

Риббентроп как-то по-змеиному взвился и сказал: «Джентльмены, вчерашнее вторжение союзников в норвежские территориальные воды является самым вопиющим нарушением прав нейтральной страны. Это сравнимо с британским обстрелом Копенгагена в 1807 году. Однако, — и он оскалился в самодовольной улыбке, — Германию это не застало врасплох… Британия намеревалась создать базу в Скандинавии, используя которую можно было бы атаковать Германию с фланга. Мы располагаем, джентльмены, неоспоримыми доказательствами. Их план включал оккупацию всей Скандинавии: Дании, Норвегии, Швеции. У германского правительства есть доказательства, что офицеры французского и британского Генеральных штабов уже находятся на скандинавской земле и готовят высадку союзников.

Теперь весь мир может видеть, — продолжал он, как-то извиваясь и напоминая червяка, — цинизм и жестокость, с которыми союзники пытались создать новый театр военных действий. Сейчас провозглашено новое международное право, которое разрешает одной воюющей стране принимать противозаконные меры в ответ на противозаконные действия другой стороны. Германия воспользовалась этим правом. Фюрер дал свой ответ… Германия оккупировала территорию Дании и Норвегии, чтобы защитить эти страны от союзников, и будет защищать их подлинный нейтралитет до конца войны. Таким образом была спасена от верной гибели достойная часть Европы», — так закончило свою речь это ничтожество, когда-то удачливый торговец шампанским, который женился на дочери своего босса, который самым мерзким образом пресмыкался перед Гитлером, который украл замок под Зальцбургом, отправив его законного владельца в концлагерь. Оглядев помещение, он изобразил еще одну улыбку — глупую и бесцветную.

Вечерние нацистские газеты выдают просто-таки редкие «перлы». «Angriff»: «Молодая германская армия завоевала новую славу своим знаменам… Это один из самых блестящих подвигов всех времен». Конечно, подвиг, а как же. «Borsen Zeitung»: «Англия хладнокровно ступает по трупам малых народов. Германия защитит слабые страны от английских бандитов с большой дороги… Норвегия должна понять справедливость действий Германии, предпринятых для обеспечения свободы норвежского народа».

Завтра «Volkische Beobachter», предмет личной гордости (и источник дохода) Гитлера, выйдет с красным заголовком: «ГЕРМАНИЯ СПАСАЕТ СКАНДИНАВИЮ!»

7 мая

Берлин. Уже дня три или четыре германские газеты проводят чудовищную кампанию, чтобы кого-то убедить, будто союзники, потерпев неудачу в Норвегии, готовы стать «агрессорами» в некой другой части Европы. Шесть недель назад мы наблюдали подобную кампанию, призванную убедить кое-кого, что союзники собираются стать «агрессорами» в Скандинавии. Потом Германия под предлогом агрессивных намерений союзников вторглась туда сама.

Куда Германия войдет в следующий раз? Подозреваю, что в Голландию, отчасти потому, что это единственное место, не упоминаемое особо в этой пропагандистской кампании. Или не собираются ли союзники, оттянув немецкую армию далеко от родных баз в Норвегию, заманить ее теперь далеко на Балканы?

Занятно читать сегодняшние заголовки: «ЧЕМБЕРЛЕН, АГРЕССОР», «ПЛАНЫ НОВОЙ АГРЕССИИ СОЮЗНИКОВ!». Если бы немцы настолько не истощили себя умственно или не были бы настолько бестолковы, то смогли бы уловить в этом юмор.

10 мая

Берлин. Удар на западе нанесен. Сегодня на рассвете немцы вошли в Голландию, Бельгию, Люксембург. Это заявка Гитлера на победу сейчас или никогда.

… Германский меморандум, «оправдывающий» эту последнюю агрессию Гитлера, был вручен посланникам Голландии и Бельгии в шесть часов утра, примерно через полтора часа после нарушения немецкими войсками их нейтралитета. Этим они установили, я считаю, новый рекорд цинизма и откровенной наглости — даже для Гитлера. Он требует от правительства обеих стран отдать приказ не оказывать сопротивления германским войскам. «Если германские войска встретят сопротивление в Бельгии или Голландии, — продолжает он, — оно будет подавлено всеми возможными средствами. Ответственность за последствия и кровопролитие, которые в этом случае неизбежны, будут нести только бельгийское и голландское правительства».

В меморандуме, зачитанном Риббентропом на пресс-конференции в восемь утра, утверждается, что Британия и Франция готовились напасть на Германию через Нидерланды и рейх счел необходимым направить туда собственные войска, чтобы «защитить нейтралитет Бельгии и Голландии». Это бессмысленное лицемерие «подкреплено» фальшивым «документом» от верховного командования, которое утверждает, что у него есть доказательства готовности союзных войск вступить в Бельгию и Голландию и попытаться захватить Рур.

14 июня

Берлин. Париж пал. Гитлеровский флаг со свастикой развевается на Эйфелевой башне над Сеной, в том Париже, который я так хорошо знал и любил.

Сегодня утром немецкие войска вступили в город. Мы узнали эти новости по радио в час дня, перед этим четверть часа трубили фанфары, призывая правоверных слушать последние известия.

4 сентября

С восхитительным лицемерием Гитлер заявил: «Три месяца я оставлял без ответа британские ночные бомбардировки в надежде, что они прекратят это безобразие. Но герр Черчилль увидел в этом признак слабости. Вы поймете, что теперь мы даем ответ, ночь за ночь. И если британские ВВС сбрасывают две, три или четыре тонны бомб, то мы сбросим за одну ночь 150, 230, 300 или 400 тонн».

Здесь он был вынужден сделать паузу для восторженных аплодисментов аудитории, состоявшей в основном из немецких женщин — медсестер и социальных работников.

«Раз они заявляют, — продолжал Гитлер, — что усилят атаки на наши города, то мы сровняем их города с землей». Здесь юные медсестры и социальные работники совсем с ума посходили и неистово зааплодировали. Когда они пришли в себя, он сказал:

«Мы прекратим художества этих воздушных пиратов, и да поможет нам Бог».

При этих словах молодые немки вскочили на ноги и, вздернув грудь, прокричали свое одобрение.

«Придет час, — продолжил Гитлер, — когда один из нас окажется сломленным, и это будет не национал-социалистическая Германия». В этом месте неистовым девам хватило ума прервать свои радостные вопли скандированием хором: «Никогда! Никогда!»

Публикации | Ошибка? Среда,8:00 0 Просмотров:46
Другие новости по теме:
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.